 «Vladimir’s heart is as big as the World which he captures through the lens of his camera.»
Allison Needham
Когда вы приходите на какую-либо выставку, вы ожидаете увидеть там нечто, что может или поразить ваше воображение, или заставить задуматься, или, как говорится, «зацепить за душу». Редко случается, когда срабатывают все три компонента. Если же люди попадают не просто на художественную выставку, а на фотовернисаж, многим приходит в голову, что хорошо фотографировать, в принципе, в состоянии каждый — тем более сегодня, когда цифровые камеры доступны практически всем, да и обработке их в «фотошопе», при известном прилежании, можно научить любого. Ведь здесь инструмент — не кисточка с краской, не холст с грунтовкой... Просто лови момент, да вовремя нажимай на спуск.
Но, что самое странное — не получается! Два человека, три, десять могут делать фотографии в одно и то же время, примерно из одной точки, одной фотокамерой — и все эти снимки будут разными... Оказывается, не в инструменте суть, не в умении пользоваться камерой и компьютерными программами, не в знании техники, хотя все это, в конце концов, вовсе не мешает, а, безусловно, помогает.
Дело в том, как человек видит то, что снимает, как он чувствует то мгновение, которое «останавливает», как он соотносит себя с предметом, на который нацелена его камера. Короче, дело всего лишь в таланте. И вот здесь можно исписать горы страниц, пытаясь объяснить, как это работает, причем принять участие в этом может и сам фотохудожник, но все эти объяснения, уж поверьте, ни на йоту не приблизят нас к пониманию этого процесса. Талант, дар Божий — тайна не меньшая, чем сама жизнь.
Напрасной попыткой «поверить алгеброй гармонию» стал бы подробный рассказ о том, как работает очень необычный нью-йоркский фотохудожник Владимир Андреев, что делает в начале творческого процесса, как доводит до середины и чем завершает. Отметим пока лишь небольшую деталь — этот автор практически никогда не кадрирует свои фотографии, стараясь, ко всему прочему, еще и вмешательство «фотошопа» свести к минимуму. Это, конечно, говорит нам кое-что о художественном методе Андреева.
Но гораздо плодотворнее, на мой взгляд, было бы постараться понять — почему его фотоработы, такие безыскусные на первый взгляд, производят просто убойное впечатление на всех (без исключения, заметьте!), кто хотя бы мимолетно соприкоснулся с его творчеством?
Итак, что мы видим на фотографиях, а вернее, на полотнах Владимира? Прежде всего, это природа. Америка, Швеция, Италия, Россия...
Затем архитектура — в первую очередь нью-йоркская... И опять цветы, деревья, реки, небо, облака... Очень редко на его снимках появляются люди, и почти всегда — не в качестве главных героев изображения. Эта деталь много говорит нам о философии художника — для Андреева человек вовсе не является центром мироздания, как для большинства из нас. Для Владимира он — лишь маленькая, существующая на равных с другими, часть огромной и прекрасной картины, написанной Создателем. Той картины, которой художник не устает восхищаться и поклоняться, буквально силой навязывая это восхищение нам, его зрителям, с помощью своей фотокамеры. Даже неискушенному в искусстве человеку ясно, что Андреев и не помышляет конкурировать с Богом — ни путем создания неких фотогомункулусов, как это делает большинство из его нью-йоркских собратьев в поисках новых форм и эффектов, стараясь изо всех сил поразить наше воображение, ни путем выхваченных из жизни сцен, поданных в определенном ракурсе и тем самым наталкивающих зрителя на подсказанную автором идею... Как мне кажется, Владимир вообще не берет в расчет зрителя, не думает о нем, когда создает свои фотошедевры. Мало того, на мой взгляд, в его работах отсутствует любая мысль, как это ни парадоксально.
Зато в них живет то, что напрочь потеряно сегодня большинством художников — страсть! Мощная и зажигающая. Этой почти эротической по накалу чувственностью пронизаны все снимки Владимира Андреева. Вследствие чего, кстати, между ними на выставках желательно выдерживать расстояния не менее метра — выплески энергии настолько сильны, что зрителю просто необходим некий пространственный отдых, для того, чтобы успеть перестроить свое восприятие на следующую работу.
Эта страсть, эта не затуманенная игрой ума эмоциональность в искусстве — в Америке, по крайней мере, — само по себе уже настолько хорошо забытое старое, что выглядит сегодня, как совершенно новое. В этом — открытие, в этом «эврика» Владимира Андреева. Он возвращает искусство к его истокам, он возвращает человека к первобытному, одухотворенному, обожествленному, чуть ли не языческому восприятию природы. На мой взгляд, такое мирочувствие Владимира подтверждают большинство его снимков, сделанных в городе — архитектура, безусловная красота того, что сделано руками человека, заметно блекнет по сравнению с тем, что создала рука Творца — в интерпретации Андреева. Его городские пейзажи, за исключением нью-йоркских, часто не несут в себе такого же сильного заряда, как сельские...
Ярким исключением, только подтверждающим правило, можно считать абсолютно удивительную работу «В храме», где, опять же, впрочем, главным героем выступили не люди, не архитектура, а Свет...
При том при всем я бы не сказал, что Андреев — религиозный, в традиционном смысле этого слова, художник... Энергии, которыми он наполняет свои фотографии — земны, теплы и осязаемы. Им было бы тесно в узких рамках цветного слепка с природы, если бы не воздух, в избытке заполняющий любую работу этого художника. Воздух, объем — вы можете называть это как угодно, но факт остается фактом — в фотографиях Андреева живет многомерность реального пространства. Может быть, в данном случае, можно установить какую-то связь с русским происхождением Владимира — ведь именно для России характерны большие расстояния, не потревоженные человеческим присутствием. А поскольку Владимир Андреев приехал в Америку человеком, большую часть жизни отдавшим стране, занимающей «одну шестую часть суши», то будет логичным предположить, что творческое его мировоззрение сформировалось еще там, еще до того, как он всерьез стал заниматься фотографией. Но Андрееву недостаточно просто чувствовать пространство, он его к тому же умеет организовывать — это касается выбора точки, с которой он снимает... И здесь надо признать, что Владимир обладает абсолютным чувством композиции — даром, надо сказать, редчайшим. Я не знаю, как он этого добивается: когда фотографирует или когда обрабатывает свои фотографии — но он безошибочно определяет «золотое сечение» изображения. То, что когда-то открыли и научились сложным путем просчитывать древние греки — распределять предметы по плоскости изображения с учетом перспективы так, чтобы у зрителя возникала иллюзия полной гармонии, некоей уравновешенности — Андрееву вручено природой по праву таланта.
По этому же праву, видимо, он до такой степени свободно обращается с цветом, что искусства в его работах почти не видно. Что я этим хочу сказать? Зритель еще не успевает полюбоваться красотой линий, игрой цветовых пятен и смыслом того, что изображено, как уже оказывается буквально втянут внутрь этого пространства, ограниченного четырьмя брусками дерева. Это замечательно ощущается, когда вы имеете удовольствие созерцать «розовую» серию Владимира Андреева. Я не думаю, что за подобный эффект надо быть благодарным дизайнерскому образованию, полученному этим мастером в нью-йоркском Fashion Institute of Technology. Я склонен предположить, что этот внутренний артистизм, умение захватить зрителя сразу и целиком идет из актерского прошлого Владимира, от его артистического и музыкального образования в доиммиграционной жизни... В Москве он закончил Академию им. Гнесиных, а затем Институт культуры, после чего, проработав на российской эстраде 25 лет в качестве актера и режиссера, в 1992 году, в возрасте 45 лет переехал в Америку, где переучился на компьютерного дизайнера и открыл в себе дар фотохудожника...
За плечами этого человека немалый жизненный опыт, не всегда позитивный... Откуда же в нем это наивное, почти детское видение мира? Как вообще такое может сочетаться? «Тайна сия велика есть...»
«Для меня фотография — самое уникальное и одновременно самое доступное средство выражения моего отношения к миру... Из 20,000 моих фотографий где-то 150 я считаю работами очень хорошего уровня...» — сказал Владимир Андреев. Этот человек требователен к себе, как все настоящие Мастера. Может быть, поэтому с каждым годом его творчество становится все популярнее в Америке и на его родине, в России...
Леонид Зоншайн.
Внимание!
В эти дни в бруклинском Арт-клубе (по адресу 44 Ave 0) проходит выставка мурманского фотографа Николая Жолнина «Фотоснимок длиною в жизнь»! Открытие выставки состоится 28 октября в 7:00 вечера. Вход свободный. |