 Окончание. Начало в №21, 22
Еще издали, увидев подбегающего к Наташе Дмитрия, Ева поняла, что не успеет. Ну и пусть! Ева вдруг поняла, что не хочет им мешать. Когда-то им с Адамом вот так же помешали: успели, разлучили, спасли. И что теперь? Ничего. Одиночество. Вечное одиночество. Пусть этим двоим повезет. Ведь это их выбор! Пусть на миг — но они будут вместе. Может, ради этого стоит и умереть?
Ева этого не знала.
Небо выцвело над площадью. Выгорело до прозрачной белизны.
И никто уже не смотрел на два безвольно упавших тела. Взгляды людей устремились вверх.
Посреди площади раскинул огромные серебристые крылья...
Ангел.
Чудо?
Проклятие человечества?
Адам застонал:
— Ну, почему... почему это так прекрасно?
Если бы Исход сопровождался болью, кровью, страданием, еще можно было бы что-то сделать. Но он был прекрасен и свят. Как сама любовь.
И он же убивал человечество. Не спеша, исподволь. По двое. Но с каждым годом число уходящих увеличивалось. И «HATE» постепенно теряло контроль.
Ангел окинул людей кротким, печальным взором. Пронзительно крикнул. Позвал? Попрощался?
Кто-то рухнул на колени. Кто-то зарыдал, как ребенок, от осознания этой красоты. Адам боролся с этим зовом. Он сам когда-то стоял перед чертой. Еще бы шаг, и он ушел, как Дима с Наташей. Но тогда его остановили... Помешали, образумили, подавили влечение к своей половинке... Еве. Но боль осталась. И сейчас этот крик звал, манил его в небо. Близкое, но такое безразличное небо.
Ангел еще раз взмахнул крыльями и сорвался вверх.
Стало трудно дышать. Не хотелось смотреть на окружающий мир. Казалось, ангел забрал с собой все, что давало силы, все, ради чего еще стоило жить.
В сознании Адама билась только одна мысль... Не уступить ангелу. Подавить этот зов, саму мысль, как его учили в «НАТЕ». Спасение, блок, защита. Люди не рождены для такой красоты.
Лишь руки влюбленных коснулись друг друга, Ева упала на колени. Она знала, чувствовала, что сейчас произойдет, не сомневалась ни секунды. И когда свершилось рождение ангела, раздался его пронзительный печальный крик, призывающий на Небо, она крепко зажмурилась и зажала руками уши. Чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать. Как в тот раз, когда они не успели... А теперь просто не имеют на это права.
«Признайся, — подумала Ева, — ты ведь завидуешь этим двоим: Диме и Наташе, чьи тела сейчас лежат на земле безжизненными темными пятнами, признайся, что ты готова умереть ради маленького мгновения — взять любимого за руку, уловить его взгляд, предназначенный только тебе...»
Посреди Красной площади стояли двое — мужчина и женщина. Близко. Но недостаточно, чтобы услышать друг друга, не переходя на крик.
Они разговаривали по мобильным телефонам.
— Привет, Ева.
— Привет...
— Давно не виделись, — в голосе мужчины проскочила небольшая искорка иронии. Теплая, радостная, неожиданная...
Девушка сделала шаг навстречу мужчине.
— Не надо, Адам. Ты же все понимаешь.
— Конечно. Нам, мужчинам, дано понимать. Вам, женщинам, верить. Может, из-за этого мне так тяжело. Мне бы хотелось просто верить, не рассуждая, не думая о том, как бы могло получиться, если бы...
— Адам...
— Прости, любимая, — мужчина легко уселся прямо на мостовую, поджав под себя ноги. Взгляды прохожих даже ни на миг не задержались на нем — мало ли чудаков в Москве.
— Интересно все сложилось. Ты позволила девочке дойти сюда... Я прав?
— Да, — с вызовом крикнула Ева. — Вправе ли мы мешать?
— Вправе. Я вправе, — уточнил Адам. Он с легкой усмешкой смотрел на Еву. Взглядом гладил ее руки, шею, плечи. Он давно не был так счастлив. Всего то и нужно было, чтобы снова ее увидеть.
— Адам, я устала.
— Я тоже, любимая. Но отступать мы не вправе. И я буду бороться до последнего.
— Ты неисправим.
— Упрям, ты хотела сказать? — улыбнулся Адам.
— И это тоже... Адам, я...
— Я тоже тебя люблю, ясная. У нас то и выбора нет. Вместе нельзя, порознь невозможно... Странно... Мне сейчас так хочется подойти и обнять тебя. А там будь что будет...
— Адам...
В небе вспыхнула яркая радуга — такое часто случалось после Исхода. Адам, запрокинув голову, залюбовался разноцветной полосой, перечеркнувшей небо.
Потом резко встал и подошел к Еве. Близко. Осталось только протянуть руку. И...
— Прости, любимая. Но я сделаю все, что смогу. Может, потом...
Развернулся. И грустно улыбаясь, зашагал прочь. Если некому будет видеть радугу, то зачем все это? Ради чего? Чем не повод, чтобы бороться до последнего?
Уже на выходе с площади, он вновь набрал номер Евы и уверенно шепнул:
— Я вернусь.
Дмитрий Дзыговбродский и Наталья Щерба,
г.Днепропетровск, Украина.
|