Исполнилось 5 лет c момента гибели АПЛ «КУРСК»

«И потом она, эта нелюдь, — вдруг получила все права. Она установила законы и правила, по которым людей можно считать и не людьми вовсе, а придатками механизма; можно считать чем-то менее ценным, чем очень сложная железка».

А. Покровский (К-141 «Курск», мемориальный сайт в Интернете)

За новейшую историю Советского и Российского ВМФ было три крупнейших катастрофы не только по количеству погибших в них людей, но и по величине и оборонной значимости погибших кораблей.

Первая из катастроф, о которой я расскажу, произошла 23 сентября 1941 года, когда на Кронштадтском рейде был уничтожен линкор «Марат», один из трех таких кораблей, унаследованных советским ВМФ от царского флота (до 1917 года он назывался «Петропавловск»).

Чтобы были понятны масштабы этой катастрофы, приведу некоторые из тактико-технических данных линкора: водоизмещение — 23000т; длина — 181м; ширина — 26, 6м; осадка — 8, 5м; экипаж — 1200чел.; энергетическая установка — 42000л.с.; скорость хода — 23уз. (42, 5км/час) ; вооружение — 40 артиллерийских орудий калибров, начиная с 305 и кончая 45мм, и четыре подводных торпедных аппарата калибром 450мм. Живучесть корабля обеспечивалась отсеками внутри корпуса и бронированными поясами с толщиной брони от 38мм до 225мм, броней артиллерийских башен до 305мм и боевых рубок до 250мм.

Обстоятельства гибели линкора таковы. К сентябрю 1941 года полное превосходство немцев в боевой авиации привело к тому, все фарватеры и проходы в восточной части Балтийского моря были заминированы и закрыты для советского флота минными и сетевыми заграждениями.

Немецкая концепция морской войны на Балтике (да и на Черном море) состояла в том, чтобы, не вступая в морские сражения с Советским ВМФ, привести его к гибели путем захвата с суши всех его баз, что весьма успешно выполнялось немецкими сухопутными войсками при поддержке авиации.

К концу сентября 1941 года в распоряжении Балтийского флота оставались лишь Кронштадт и Ленинград. Руководство обороной Ленинграда в лице К. Ворошилова и А. Жданова было охвачено паникой: еще одного штурма окруженный город не выдержит и его придется оставить, а флот нужно уничтожить, чтобы он не достался врагу. Сталин санкционировал эти действия.

Во второй половине сентября все корабли флота и его объекты на берегу были заминированы. Автор этих строк был тогда командиром подрывной команды в Ораниенбауме и подготовил к уничтожению подземное нефтехранилище КБФ и другие объекты города.

23 сентября днем мы еще продолжали свои работы, когда в небе послышался гул многих десятков самолетов. Тремя группами с трех сторон немецкие бомбардировщики (в основном U −87) шли на Кронштадт, где стояли основные силы флота.

Еще до появления самолетов начала работать противовоздушная оборона крепости и кораблей. Задрожала земля и стекла в окнах домов Ораниенбаума. В последнее время мы не раз были свидетелями бомбежек Кронштадта, но такой налет мы видели впервые. Было ясно, что немцы решили расправиться с Балтийским флотом (возможно, что если бы они знали о приказе взорвать флот, они скорее приложили бы все усилия к наступлению на город и флот бы погиб без их «помощи», но они этого не знали).

Ныне покойный, один из лучших подводников Балтики, Петр Денисович Грищенко, капитан 1 ранга, кандидат военных наук, очевидец происшедшего, в своей книге «Схватка под водой» (М. «Молодая гвардия»1983 г.) писал: «…враг знал, что Кронштадт истребительной авиацией почти не располагает, она была отдана Ленинграду. Вторая волна «юнкерсов» прорвалась со стороны Лисьего Носа и атаковала наши корабли с севера. 1000-килограммовая бомба попала в носовую часть линкора «Марат». Сплошной огонь охватил корабль в несколько секунд. Вслед за этим оглушительные взрывы один, второй… Огромные клубы дыма и огня окутали носовую часть линкора. Снова два взрыва. Отчетливо видно, как массивная металлическая фок-мачта со всеми надстройками, мостиками и площадками, сплошь заполненными фигурами в белых матросских робах и синих командирских кителях, медленно отделяется от линкора и налету разваливаясь, с грохотом падает в воду. Полностью исчезла носовая часть корабля, а с ней и первая орудийная башня с тремя 12-дюймовыми и 3-мя 76мм орудиями.

Вода вокруг «Марата», кажется, кипит от раскаленной массы металла, брошенного в гавань. Сотни голов видны на воде, покрытой соляром и щепой. Страшная картина. Санитарные машины с воем сирен спешат на пирс. Шлюпки, катера, буксиры уже поднимают людей из воды».

К сожалению, тут не сказано о людских потерях этой катастрофы.

А вот взгляд с другой стороны. Воспоминания лучшего немецкого летчика-пикировщика Ханса-Ульриха Руделя из его книги «Бомбы сброшены»:

«Теперь корабль красуется прямо на перекрестии моего прицела. Мой Ю-87 пикирует удивительно устойчиво. Он не уходит в сторону ни на сантиметр. Я чувствую, что промахнуться невозможно. Прямо перед собой я вижу огромный «Марат». По палубе бегут матросы, видимо, они несут боеприпасы (автор прав, снаряды к 76мм универсальным пушкам, установленным на крышах 1-й и 4-й башен главного калибра, подносились вручную. Л.К.).

Я нажимаю кнопку сброса бомб на ручке управления и изо всех сил тяну ее на себя. Сумею я отвернуть или нет? Я начинаю сомневаться, т. к. пикировал, не выпуская тормозов и сбросил бомбу на высоте 300 метров. Командир на инструктаже говорил нам, что 1000-килограммовую бомбу следует сбрасывать с высоты не менее 1000м, т. к. радиус разлета осколков составляет именно эту цифру. Поэтому спуститься ниже — значит рисковать самолетом. Но я забыл об этом! Я только хотел попасть в «Марат».

А сейчас я рву ручку, напрягая все силы, но не чувствую, чтобы она подавалась. Мое ускорение слишком велико На мгновенье перед глазами все меркнет и я теряю сознание. Ранее я ничего подобного не испытывал. Моя голова еще не слишком хорошо соображает, когда я слышу голос своего стрелка Шарновского: «Герр обер-лейтенант, он взорвался!»

Теперь я начинаю видеть. Мы скользим над водой на высоте 3 или 4 метра. Я делаю небольшой вираж. Над «Маратом» поднимается огромное облако дыма высотой 350 метров. Вероятно, взорвались погреба».

Для Советского флота, имевшего всего три линкора, это была большая потеря, но винить в этом можно было только немецкое превосходство в воздухе, которое продолжалось до начала 1943 года. А кто был виноват в том, что немцы в первой половине войны были вообще сильней нас?

***

28 октября 1955 года линкор «Новороссийск», вернувшись из очередного учебного похода, занял место на «линкорной бочке» в Севастопольской гавани в районе Морского госпиталя. В 1 час 31 минуту 29 октября под корпусом корабля с правого борта в носу раздался взрыв, по оценкам специалистов равный 1000–1200 кг тринитротолуола. В 4 часа 15 минут корабль перевернулся через левый борт. Сотни людей, построенных на палубе, упали в воду и были накрыты корпусом судна. В таком состоянии корабль находился несколько часов, упершись о грунт мачтами, и только в 22–00 исчез под водой. Всего при катастрофе погибло 604 человека (по др. данным — 608 чел), включая спасателей с других кораблей.

«Новороссийск» — итальянский линкор, выпущенный в 1913 году и состоявший в итальянском ВМФ под именем «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь»), который по решению Тройственной комиссии союзников по 2-й Мировой войне был передан Советскому Союзу в декабре 1948 года, тогда же он вошел в состав Черноморского флота и на следующий год ему было присвоено имя «Новороссийск».

В течение эксплуатации в Италии корабль несколько раз проходил модернизацию, в результате которой из трех труб осталось две, из трех двухъярусных башен главного калибра осталось две, количество 320мм орудий было уменьшено с 13 до 10. Были внесены и др. изменения, в частности, на носу корабля была снята рельефная надпись-девиз: « Veni, vidi, vici » (латинск.«Пришел, увидел, победил»). Модернизацию он успел пройти и в СССР (итальянские турбины были заменены более совершенными харьковскими).

Это был очень красивый и мощный боевой корабль. Итальянцы отличаются архитектурой своих боевых кораблей (таким же красивым и стройным был советский лидер эскадренных миноносцев «Ташкент», построенный в Италии в 1937 году, самый скоростной из крупных кораблей, воевавший и погибший на Черном море.

Краткие тактико-технические данные «Новороссийска»: водоизмещение — 25000т; длина — 179м; ширина — 28м; осадка — 9, 4м; силовая установка — 30700л.с.; скорость хода — 27уз. (до 50км/час) ; бронирование — от 110мм до 280мм; экипаж — 1000 чел.; вооружение — 50 артиллерийских орудий калибром от 320мм до 76мм и три торпедных аппарата калибром 450мм.

Причины взрыва «Новороссийска» до сих пор не выяснены. ЦК КПСС в мае 1956г. в своем закрытом письме заявил, что к гибели корабля привела недисциплинированность экипажа и, якобы, царившая на борту паника. Каким образом эти факторы, если бы они и имели место, могли вызвать взрыв под днищем корабля, совершенно не ясно, но эта официальная версия привела к суровым наказаниям виновных, в том числе пострадал главком ВМФ адмирал флота Н. Г. Кузнецов, который был снят с должности и разжалован. П. Д. Грищенко рассказывал мне, что Кузнецов пострадал от навета адмирала Горшкова, который и занял его место (для читателей, мало знающих о Н. Г. Кузнецове, должен пояснить, что именно он, вопреки строгим указаниям Сталина, держал все флоты СССР в состоянии полной боевой готовности перед началом войны и поэтому немецкой авиации 22 июня 1941 года не удалось застать военно-морские базы и корабли врасплох. Л.К.).

Государственная комиссия под председательством Малышева и при участии адмирала Горшкова, расследовавшая причины взрыва в Севастопольской бухте, отнеслась к этому важному делу очень поверхностно и не учла многих фактов. По этому вопросу в Интернете есть очень много материалов полемического характера. Вышеуказанное закрытое письмо ЦК КПСС, ввиду своей неконкретности, породило массу теорий и домыслов. Печать тогда молчала об этой трагедии и все было покрыто пеленой секретности. Но среди военных моряков ходило много версий. Одной из них было уничтожение линкора диверсантами-подводниками итальянского подразделения, руководимого капитаном 1 ранга Юнио Валерио Боргезе. Эта версия основывалась на том, что итальянцы не хотели смириться с передачей их лучшего линкора России. Этих диверсантов называли в Европе «люди-лягушки». Они были оснащены специальными техническими средствами, которые позволяли им проникать в чужие военные порты и совершать диверсии. Проведению диверсии, как специально, все способствовало: в это время в Севастопольской бухте не было патрулей, не был закрыт вход в бухту и не работала шумопеленгаторная станция.

Ходили еще несколько версий, например, подрыв корабля на мине Второй Мировой войны. Этот вариант опровергался тем, что были два взрыва, но такой силы, что на дне остались две большие глубокие воронки, которые взрыв мины не может оставить… Словом, сколько было доводов в пользу каждой версии, столько же было и против.

Мне представляется версия с итальянскими подводниками-диверсантами наиболее вероятной (кстати, ее придерживался и Н. Г. Кузнецов). Почему?

Потому, что в книге их командира Юнио Валерио Боргезе «Морские дьяволы» подробно повествуется об участии этого подразделения итальянского ВМФ в боях за взятие немцами Севастополя и Балаклавы, т. е. они не были новичками в этом районе, подстерегали советские корабли при выходе их из указанных гаваней и топили их. Их оружие: управляемые торпеды, сверхмалые подводные лодки, взрывающиеся катера и плавающие зажигательные бомбы позволяли совершить диверсию против линкора «Новороссийск» так же, как они совершили подобное 19 декабря 1941 года, потопив в бухте Александрии два линкора англичан «Вэлиент» и «Квин Элизабет». Не помогли англичанам ни минные поля, ни заградительные сети, ни патрули.

Боргезе заканчивает свою книгу действиями подводников-диверсантов в сентябре 1943 года (когда в Италии рухнул фашистский режим и она была оккупирована немцами. Л.К.), но это не означает, что катастрофа в Севастополе могла обойтись без них.

Кстати, действия Боргезе и его подразделения закончились лишь в 1945 году, т. к. он, верный фашистскому пакту о военном союзе Италии и Германии, помогал немцам в создании у них такого же подразделения. Наверняка «морские дьяволы» были сохранены и в послевоенном ВМФ Италии.

Погиб корабль и, казалось бы, главное это гибель большого количества людей и здесь при внимательном изучении даже только тех данных, которые вошли в настоящую статью, становится больно и обидно за понесенные жертвы, которых могло не быть.

Взрыв произошел в 1час 31 минуту, а корабль опрокинулся кверху днищем в 4 часа 15 минут, т. е. около трех часов было у командования, чтобы разобраться в грозившей опасности и убрать людей с корабля. Также очевидно, что был выход и для спасения самого корабля: попытаться отвести судно к берегу бухты на мелководье (линкор стоял в 100 метрах от берега), где оно не смогло бы опрокинуться. Военные рассказывают, что кто-то из адмиралов с возмущением сказал: «А если мы поломаем винты, то кто отвечать будет?» (кстати, ни в одном сообщении не говорилось, что во время катастрофы погиб кто-то из адмиралов. Не надо обвинять меня в кровожадности — я просто думаю о том, что адмиралы ведь нашли время уйти с корабля, а кому-то приказали строить на палубе команду линкора. Зачем?). А потом, когда корпус корабля прихлопнул в воде сотни людей и когда другие сотни оказались в воздушных подушках отсеков и помещений корабля (что они там делали?), спасти удалось лишь 9 человек, а остальные умерли мучительной и долгой смертью.

***

Третьей катастрофе сейчас исполняется 5 лет и в ней столько общего с гибелью «Новороссийска». Я говорю о гибели АПЛ-141 «Курск». И здесь и там очень долго, нерешительно и с оглядкой на начальство флотские командиры ждали приказа спасать умирающих моряков. И здесь и там в первую очередь думали о «секретной железке», о сохранении военной и государственной тайны, а не о спасении человеческих жизней.

Уважаемые читатели, я Вам напомню, что такое АПЛ-141, а Вы сравните эти данные с данными двух линкоров, приведенными выше. И так, АПЛ-141 «Курск»: подводное водоизмещение — 23860т; длина — 154м; ширина — 18, 2м; осадка — 9, 2м; предельная глубина погружения 600м; максимальная скорость — 33уз. (почти 60км/час!) ; экипаж — 118чел.; вооружение — 24 крылатых ракеты, 4 торпедных аппарата и глубинные бомбы. Иными словами, на 69 градусе северной широты и на 37 градусе восточной долготы, на дне океана погибал подводный корабль, равный линкору, а по огневой мощи несоизмеримо больший.

Весь мир обратился в слух, все люди следили за разразившейся трагедией, многие страны предлагали свою помощь, но власти России и ее президент загадочно молчали.

Адмиралы прикидывали: это столкновение с американской подлодкой, шпионившей за нашими учениями… или это столкновение с крупным надводным кораблем, возможно, нашим… или это взорвались торпеды на «Курске» (другие возражали: на учения не берут торпеды с боевыми головками) ; а главком адмирал Куроедов безапелляционно заявил: «При таком взрыве на лодке не могло остаться живых» (мол, нечего волноваться — спасать некого).

А о чем же нужно было волноваться? Подводная лодка секретна, ее реакторы секретны, ее ракеты и торпеды секретны и ни в коем случае нельзя приглашать иностранцев, т. к. они «все узнают».

Я не буду пересказывать эту эпопею в подробностях. Это все у нас на памяти, но иностранцев все же пришлось приглашать, ибо у России не оказалось нужных технических средств. Пригласили, когда экипаж лодки был мертв. У лодки отрезали разорванную взрывом носовую часть, которую оставили на дне океана. Об истинных причинах аварии теперь не узнаешь: концы в воду.

Катастрофа с «Курском» произошла 5 лет тому назад 19 августа 2000 года. Жертвы ее оплаканы близкими и сотнями тысяч людей, а правды человечество не знает до сих пор. Железка важнее.

***

Казалось бы любой человек, находящийся в здравом рассудке и несущий ответственность за свои действия, а тем более президент страны и многозвездные адмиралы должны были приложить все усилия к тому, чтобы подобные катастрофы не повторялись. Но нет. 5 августа 2005 года СМИ сообщили, что во время военных учений у берегов Камчатки в океане на глубине 200м застрял батискаф с экипажем в 7 человек.

Лишь через два дня английский подводный аппарат-робот «Скорпион» нашел батискаф и отрезал металлоконструкции, опутавшие его. Батискаф вышел на поверхность моря, экипаж жив.

С. Иванов, министр обороны России, поблагодарил английских моряков-специалистов за помощь и сообщил, что при выполнении этой операции «секретность была соблюдена».

Обилие информации в российских газетах и на Интернете об этой истории выгодно отличается от лживой и противоречивой информации с аварией «Курска», хотя и здесь лжи было достаточно (то батискаф зацепился за браконьерские рыболовные сети, то за какую-то антенну, то воздуха внутри аппарата осталось на сутки, хотя патроны для регенерации его работают исправно, то менялась глубина… и т. д. и т. п.).

Все СМИ отмечают героизм, который теперь проявили руководители ВМФ России, обратившись за помощью к Америке, Англии и Японии, и расценивают этот поступок, как коренное изменение отношения российского руководства к ответственности за жизнь людей, попавших в беду. Я думаю, что этому помогла тяжелая (секретная) болезнь Главкома флота адмирала Куроедова и личное мужество его заместителя, принявшего ответственность на себя.

Согласиться с изменением в России отношения к ответственности за жизнь людей, я могу лишь частично по следующим соображениям. Сообщается, что как раз в это время В. В. Путин собрался лететь на Северный флот и участвовать в запусках ракет. Возможность его поездки ставилась в зависимость от успешности операции по спасению АС-28 и его экипажа. Поэтому не только альтруизмом руководствовалось начальство флота: история с батискафом была опасна для международного рейтинга В. В. Путина, да и внутри страны он бы значительно снизился.

Интересно, что единственный из адмиралов Эдуард Балтин (бывший командующий Камчатской группой флота и бывший командующий Черноморского флота) негодует по поводу приглашения иностранных специалистов: там, мол, на побережье Камчатки огромное количество совершенно секретных объектов, вы бы еще все НАТО туда пригласили!

Балтин предложил взорвать металлоконструкции, удерживающие в плену батискаф и тогда он мог бы всплыть на поверхность моря. Правда, адмирал не уточнил, поднимется батискаф с живым или с мертвым экипажем, главное — соблюдение секретности.

Авторы некоторых статей приходят к выводу о том, что с момента гибели «Курска» ничего нового в спасательной службе ВМФ не появилось, а все имеющееся еще больше одряхлело и каждый военный корабль, выходящий в море, рискует повторить судьбу АПЛ «Курск».