Продолжение. Начало в № 7 (31) 2006.

— Подожди-подожди, — прервал я его. — Но ведь во времени путешествовать опасно! Дескать, бабочку там задавишь, а здесь такое начнется!

— Чепуха! — безапелляционно заявил Мишка. — Ничего общего с действительностью. «Эффект бабочки» — это миф! Ты слушаешь меня?

— У тебя есть пиво? — жалобно спросил я, понимая, что мне все же придется выслушать новую теорию.

— К изобретению «Поворотника» ты подтолкнул меня, когда…

Я поперхнулся пивом: — Я?!

— Именно! Помнишь, ты рассказал мне глупый анекдот о том, что после трех кружек пива минута, проведенная перед дверью туалета и за ней — это две большие разницы? Вот тогда меня и осенило: время субъективно и материально! И его материальным выражением является сам человек. Видишь ли, с философской точки зрения…

— Не надо с философской, — я решительно прервал его.

— Короче, человек не может путешествовать во времени просто так, куда пожелает! — резюмировал он.

— Ну, правильно! Я тебе сразу об этом сказал!

— Да подожди ты! — раздраженно бросил Мишка. — Я хотел сказать, что человек не может перенестись, скажем, в древнюю Грецию. Он может «путешествовать» только по своей жизни, причем исключительно в обратном направлении. Его личные воспоминания — это и есть «время» или его субъективно-материальное воплощение. Человек может попасть только в узловые точки своего прошлого, так называемые перекрестки. Отсюда и название изделия — «Поворотник».

— Одного не пойму, зачем путешествовать по этим узловым точкам? — рассеянно заметил я, выискивая взглядом вторую банку пива.

— Неужели ты ни разу не хотел что-то изменить в твоей жизни? Какой-нибудь эпизод, о котором ты очень часто жалеешь, что поступил так, а не иначе, — тихо спросил Мишка.

— Не-а! — машинально вырвалось у меня. — В моей жизни все…

Мишка, склонив голову, внимательно смотрел на меня. Чтобы не видеть этот взгляд, я закрыл глаза, и на меня обрушилось время…

…Старый холодильник «Мир» басовито урчит, словно грузовик, поднимающийся в гору. Его никелированная ручка, похожая на бумеранг, в полутьме коридора слегка отсвечивает. Справа, из-под двери, пробивается полоска света. Это моя комната. Я лежу на кровати и, чтобы не уснуть, слушаю приемник: «Гиндукуш — три колодца… Защити, защити нас от солнца…». Нет, Гиндукуш будет немного позже… А пока лишь безобидный «Учкудук». Три дня назад я вернулся с первой студенческой картошки. Я — студент первого курса биофака. Впереди диплом и реализация давней мечты — научные экспедиции в северных морях. Подумать только, я хотел стать ихтиологом!

Сегодня спать никак нельзя, приезжает Светка. Мы не виделись целых два месяца. Она не знает, что я буду ее встречать — это сюрприз. Поезд немного опоздает. Я буду прятаться за столбом, чтобы внезапно выскочить перед ней и вручить три гвоздички. Потом я увижу, как она выйдет из вагона с каким-то лейтенантом… Они поцелуются.

Куда я выбросил букет? Ведь не поплелся же я с ним в военкомат?

…Удивленный военком: «Пять прыжков с парашютом? Призер городского чемпионата по боксу? Очень хорошо, вы нам подходите!». Вот так… Вместо северных морей — южные горы и пески, вместо безобидных морских обитателей — звери в человеческом обличии. Вместо ихтиолога — «вампир». «Гиндукуш — три колодца…»

— Узловые точки, говоришь? — Я прокашлялся.

— Это шанс все изменить, — тихо сказал Мишка. — «Поворотник» действует всего пять минут, после чего тебя выбрасывает в прежний временной континуум. Ты можешь отправиться в свою узловую точку и уговорить самого себя не совершать ошибку. — Пять минут, Миша, это очень много, поверь мне. Если я решусь на эту авантюру, то мне понадобится секунд пятнадцать, чтобы связать одного романтически настроенного юношу и не пустить к поезду.

— У тебя ничего не выйдет. Ты не сможешь к нему прикоснуться. При любой попытке физического контакта с самим собой или с каким-либо другим живым объектом из прошлого, время выкинет тебя в эту реальность. Именно поэтому «эффект бабочки» — это полный бред. Ты также не сможешь оставить там какую-нибудь вещь или наоборот что-то забрать. Только слова!

— Это сложнее, — пришлось согласиться мне. — Насколько я себя помню, я уже тогда был упрям и самонадеян.

Мишка порывисто вскочил со стула и стал расхаживать по лаборатории. Было заметно, что он сильно волнуется, а это могло закончиться очередным припадком. Чтобы как-то отвлечь его от тяжелых мыслей, я с апломбом заявил:

— Все равно это невозможно!

Он сразу остановился и вперил в меня взгляд ученого, которого обвинили в том, что его теория несостоятельна.

— Почему?

— Да потому что, если я тогда не пойду встречать поезд, то вся моя жизнь пойдет совсем по другому пути. А это значит, что весь мир развалится к чертям собачьим! Цепная реакция как с той бабочкой!

— Дались тебе эти бабочки! — всплеснул Мишка руками. — Ничего с миром не сделается! Ни-че-го!! Я еще не придумал название своей теории, но уверяю тебя, она верна!

— Да как же верна? — не сдавался я. — Если я стану ихтиологом, а не «вампиром», то кто вытащит из боя раненого Пашку Емельянова? Кто?

— Другой, — коротко ответил Мишка. — Любой другой, который максимально подходит под твои психофизиологические параметры.

— Двойник что ли?

— Ну, можно сказать и так, — кивнул Мишка. — Беда этих псевдонаучных теорий времени, основанных на «эффекте бабочки», в том, что они придавали слишком большое значение уникальности человеческой личности. На самом деле, ничего уникального в природе просто не существует! И ты не уникален, и я, и Гитлер, и Наполеон. Все заменяемы! Если не Попов изобретет радио, то его изобретет Иванов. Если не ты вытащишь из боя раненого сослуживца, то это сделает другой. При изменении микрособытий общая хроно-реальность не изменяется, она тотчас подстраивается и заполняет пустые клетки на своей шахматной доске аналогичными фигурами или наиболее похожими.

— Но ведь что-то изменится?

Мишка вздохнул:

— В том случае, если опыт удастся, изменения будут только в одном — здесь, напротив меня, будет сидеть другой человек.

— Но меня-то ты будешь помнить?

— В теории да, а на практике…, — он покопался в кармане и достал вторую горошину. — Вот, — сказал он, — второй «Поворотник». Мы уйдем вместе. Тогда мне не придется «оплакивать» своего давнего друга.

— Оплакивать? Не нравятся мне твои формулировочки, — обеспокоенно сказал я. — А ты куда собрался?

Услышав мой вопрос, он судорожно вздрогнул. Его начала бить мелкая дрожь. Я рванулся к нему, но было уже поздно — припадок начался. Истошно воя, Мишка забился в моих руках:

— Если бы я тогда… Особист сказал: « Ты должен…». А я не мог… Не мог я…

Я гладил его по голове и успокаивал, как маленького ребенка. Я знал эту историю…

После института Мишка как будущее светило науки должен был попасть в закрытый Академгородок где-то в Сибири. Если бы он туда попал, то его бы миновали все эти постперестроечные катаклизмы — «Снежинск-6» был самым спокойным городом на территории России. Тогда, в 85-м, особист вызвал Мишку и провел с ним «беседу» на предмет сотрудничества, а Мишка гордо отказался. Как вы понимаете, в «Снежинск-6» он не попал, а об остальном я уже рассказывал…

Мишка еще некоторое время повсхлипывал, а потом затих. Я поднял его на руки и отнес в «убежище».

«Дернул же меня черт с этим вопросом!». Проклиная себя за глупость, я вернулся в лабораторию и принялся искать треклятые горошины, которые Мишка выронил в момент припадка. «Да где же они?», — со злостью подумал я.

— Одна под столом, а вторую ты только что раздавил, — раздался за спиной спокойный голос.

Это только киношные супермены в таких ситуациях мгновенно разворачиваются и бросаются в атаку. Я не супермен — я «вампир», и «вампир» опытный. Поэтому я разворачивался медленно и осторожно.

Он стоял у стены. Правильно стоял: ноги слегка согнуты, вес тела распределен равномерно. Из такой стойки с равноценным успехом можно и атаковать, и защищаться. Впрочем, атаковать он явно не собирался, руки держал на виду —безоружен. Анализ противника — это всего лишь миг в общем времени схватки, но самый главный. Передо мною стоял опытный и опасный боец, но в данный момент он был безобиден, он не собирался нападать.

— Прокачал? — спокойно спросил он. — У нас мало времени, майор. Тебе разложить все по полочкам или сам сообразишь? Присмотрись, за двадцать лет я не так уж сильно изменился…

— Ты?

— Ага, — он кивнул, усмехнувшись. — Будем знакомы! Первый этап беседы мы прошли без потерь. Присядем?

— Итак, — начал он, устраиваясь на стуле, — я — это ты, а ты — это я. Давай сразу смиримся с этим фактом и забудем. Далее: я здесь потому, что это наша узловая точка. Сиди! С Мишкой все в порядке! Это касается только нас с тобой. Мишка после припадка забудет о своем изобретении. Так что «Поворотник» подбери и ему не показывай. Через тридцать секунд тебе позвонит Смирнов. Он предложит встретиться, чтобы обсудить твое трудоустройство в концерне. Ты не должен отказываться. Это твой и мой шанс.

— Не пойдет, — возразил я. — Я знаю их концерн. Это грязная контора, и я догадываюсь, зачем им нужен «вампир».

— Ничего ты не знаешь! — зло сказал мой собеседник. — Я проверил, крови не будет! Будет грязновато, но крови не будет! Это я тебе обещаю! Ты пойми — это твой шанс попасть в струю. Смирнов, конечно, урод, но иногда можно и с таким пообщаться, чтобы потом жить нормально. У меня нет времени рассказывать тебе обо всем, но поверь, будет время, когда ты будешь готов душу продать дьяволу, за любые деньги! Даже такие грязные!

Зазвонил телефон. Я достал из чехла трубку.

— Подожди, — заволновался гость. — Пообещай мне просто согласиться на встречу. А то в прошлый раз ты… я послал его и обещал трубку в одно место засунуть…

Я посмотрел на него и нажал кнопку приема звонка.

— Алле? Это я, узнал? Как жизнь?

— Кэгэбычно, — буркнул я.

— Слушай, у нас в конторе вакансия образовалась… Ну, и я подумал, чбыло бы неплохо, чтобы такой специалист, как ты, получал достойную зарплату. Давай, подгребай к семи, побеседуем. Кстати, шеф тоже там будет, хочет взглянуть на тебя. Ну, так как, будешь?

Визитер от волнения привстал на стуле. Еще мгновение — и он начнет кивать головой, словно китайский болванчик. Я выдержал паузу и выдохнул:

— Принято. Буду в семь.

Напротив меня раздался вздох облегчения. Тут же что-то запищало. Гость быстро взглянул на часы и торопливо сказал:

— Все, сейчас меня выкинет! Соглашайся! Обязательно соглашайся!

Воздух вокруг него сгустился, и его тело стало таять. В последнее мгновение он успел крикнуть:

— И прекрати пить пиво! Ты не представляешь, как дорого клонировать новую почку…

* * *

Я не дошел до места встречи каких-то сорок метров. Свернул в переулок и зашел в первое попавшееся кафе. Мне нужно было подумать. Хотя нет, я уже все обдумал. Как только я сел за столик, я достал телефон.

— Алло, Смирнов? Меня не будет! Ищите другого специалиста, так и передай своему шефу.

— Ты чего выпендриваешься? Я уже обо всем договорился!

— Слушай, пошел ты… Еще раз позвонишь, приеду и засуну тебе телефон в задницу, понял? Ты меня знаешь!

«Отбой».

Вот так вот! Я ухмыльнулся сам себе. А ведь работает Мишкина машина времени! Вот только с теорией он подкачал. Бесполезное это изобретение! На то они и узловые точки, чтобы решения принимались самостоятельно. Отчего-то думается мне, что повлиять на решение человека таким образом невозможно, хоть расписывай ему перспективы, хоть нет. Можешь даже станцевать — все одно результат будет одинаков. Такой вот «эффект бабочки». Кстати, интересно, сколько раз я буду прыгать туда-обратно?

— Пива? — спросила официантка.

Я кивнул.

«А насчет пива, он прав, — подумал я. — Надо завязывать. Вот сегодня еще пропущу пару кружек, а с завтрашнего дня…»

Я расхохотался. Жаль, что Мишка после припадка обо всем забудет. Я-таки придумал название для его теории.

Санкт-Петербург, Россия