Уважаемая редакция!

В очередной раз выражаю свою искреннюю благодарность за дополнения к предложенной мною публикации песни «Ой, у вишневому садку». Мне кажется, что вместе с редакцией у нас что-то получается.

Я почему-то уверен, что публикация песни «Ой, у вишневому садку» найдет отклик в душе украинской комьюнити Нью-Йорка и его окрестностей. Во всяком случае, этого очень хочется.

А теперь хочу продолжить публикацию революционных песен прошлых лет, о событиях в которых участвовали наши отцы и деды, творя, как они себе представляли, благородные дела.

История появления и распространения этой песни, дата рождения которой обычно отмечается 1924 годом, очень характерна для первых советских песен. Долгое время, пожалуй, более четверти века, эти песня считались народной, и никто не знал о ее авторе. А автор жил и трудился, учился и учил, прошел по дорогам Великой Отечественной. Не будучи профессиональным поэтом, автор не заявлял о себе, тихо радовался тому, что его детище живет на свете. Это тоже очень типично для создателей первых советских песен: они были лишены какого бы то ни было тщеславия, а песни создавали по необходимости, потому что на том участке жизни молодой страны, где они находились, нужна была в тот момент песня.

Автором песни «Там, вдали, за рекой» является Николай Мартынович Кооль, юноша, живший в Петрограде, в 20-х годах начал сотрудничать в местной печати. Он писал статьи, заметки, пробовал свои силы и в стихах.

С уважением,

Исаак Джуринский, Бруклин, Нью-Йорк.

Николай Мартынович Кооль

Ред.: В Боровичском краеведческом музее недавно появились экспонаты, рассказывающие об авторе слов популярной песни гражданской войны «Там, вдали, за рекой». Действительно, мало кому известно, что легенду о «сотне юных бойцов из буденновских войск» сочинил Николай Кооль, родившийся в Боровичском уезде и до 16 лет живший на хуторе неподалеку от деревни Волок с отцом — эстонским арендатором Мартыном Коолем.

Гражданская война, изломавшая миллионы судеб, по-разному отражалась в песнях. Одни пели о поручике Голицыне и корнете Оболенском, другие — об Орленке и Каховке. Стихи Николая Кооля родились в Ходынских лагерях под Москвой, где он проходил воинскую службу, и предназначались для пения в пешем строю. Сложены они были на мотив старой каторжной песни «Лишь только в Сибири займется заря». Потом ее «довел до ума», сделав аранжировку, композитор Борис Александров. Солдаты, служившие с Николаем, после демобилизации разнесли песню по всей стране, и многие люди считали ее народной.

Прав Исаак, автор не очень настаивал на своих правах, жил скромно, сражался на фронтах Великой Отечественной и умер в Москве в 70-е годы. Стихи он писал и потом, но почти не печатался. А имя земляка вернул боровичанам геолог Михаил Марков, который учился вместе с Коолем.

Другой поклонник творчества Кооля — хранитель архивов поэта, краевед Борис Осыков — поведал об удивительном факте из жизни друга: перевод эстонского богатырского эпоса «Калевипоэг» автор знаменитой песни времен гражданской войны «Там, вдали, за рекой», осуществил при свете «лампы», сделанной из снарядной гильзы.

Работа Кооля над переводом проходила в основном в годы Великой Отечественной войны, в которой он участвовал в качестве командира роты, а позже — батальонного комиссара в Эстонском стрелковом корпусе. По словам Осыкова, делать подстрочный перевод эпоса автору приходилось по ночам. Света, естественно, не было. Первое время для этой цели использовались пороховые «макаронины», извлеченные из найденных в лесу немецких снарядов. Одна такая «макаронина» горела до двух минут, в течение которых Коолю надо было запомнить две-три стихотворных строки, затем в темноте мысленно перевести их на русский, а при следующей пороховой вспышке занести перевод в тетрадь.

Днем, в свободную минуту, записи, где одна строка наползала на другую, проверялись. Но разобрать написанное подчас было просто невозможно, и приходилось делать перевод заново. Упростить ее помог батальонный оружейный мастер, который из гильзы противотанкового патрона изготовил «зажигалку». При ее мигающем пламени была переведена большая часть из 40 тысяч стихотворных строк.

После войны русский перевод «Калевипоэга» увидел свет и стал событием в культурной жизни страны. А в библиотеке Кооля рядом с внушительным томом эстонского эпоса до самой его кончины стоял светильник из гильзы артиллерийского патрона…

Там, вдали, за рекой

Там, вдали за рекой,
Засверкали огни,
В небе ясном заря догорала;
Сотня юных бойцов
Из буденновских войск
На разведку в поля поскакала.

Они ехали долго
В ночной тишине
По широкой украинской степи.
Вдруг вдали у реки
Засверкали штыки:
Это белогвардейские цепи. 

И без страха отряд
Поскакал на врага,
Завязалась кровавая битва.
И боец молодой
Вдруг поник головой —
Комсомольское сердце пробито. 

Он упал возле ног
Вороного кон,
И закрыл свои карие очи.
— Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Что я честно погиб за рабочих… 

Там, вдали, за рекой,
Уж погасли огни,
В небе ясном заря разгоралась.
Капли крови густой
Из груди молодой
На зеленые травы сбегали.

Дорогой Исаак, принимайте заказ:

Уважаемый Исаак Джуринский!

Спасибо Вам за рубрику «Любимые песни из прошлого».

Много лет назад мы с моей будущей женой услыхали песню, которую пронесли по жизни, мы часто ее напеваем, она – наша молодость. Но, к сожалению, не помним авторов. А первым исполнителем, кажется, был Леонид Кострица. Будем Вам признательны, если Вы найдете полный текст песни и ее авторов.

Напомню то, что сохранила память:

«…Какой любовью нас с тобой, подруга,
Связали эти клены над Невой,
Пройдут года и жизненная вьюга,
Посеребрит твой локон золотой!»

Заранее благодарим,

София и Алексей Шатохины, Бруклин, Нью-Йорк.