Из серии «банкомет»

Я услышал, что в кабинет кто-то вошел. Он дышал осторожно, словно человек из темноты. Мне это не понравилось. Я выдернул из мертвой руки Руслана Викторовича измятый листок плотной бумаги и разогнулся. Повернулся к вошедшему. Чохин уже мог увидеть мое лицо и узнать меня. И, тем не менее, он не узнал, взмахнул ножкой от стула и ударил, целясь мне по голове.

Моя реакция всегда меня спасала. И на этот раз я дернул головой вовремя. Дубинка шелестнула мимо, и Чохин, следуя за ней по инерции, полетел на труп Руслана.

Боже мой, Боже мой! Руслан Викторович… Мой лучший оптовой покупатель. Честнейший человек и порядочный партнер в любом деле. Сегодня мы должны были оформить покупку партии болгарского персикового конфитюра. Какая сделка сорвалась!

За синими вечерними окнами бесшумно и бесконечно падал снег. Три недели назад, перед самым Рождеством, мы сидели вдвоем в этом же кабинете. Руслан рассказывал мне, как четыре года выстраивал систему своих маленьких кафе. И неожиданно признался: «Знаешь, Банкомет, ты единственный, кто никогда меня не обманывал». Мы выпили за это по рюмочке коньяка. И Руслан стал в который раз говорить о своей покойной жене. Лидочка была его вечной темой. Он снова показывал мне ее последнюю фотографию и снова плакал. Я всегда прощал ему эту слабость.

Теперь Руслан лежал на грязном линолеуме в светло-кофейном окровавленном пуловере. Я понимал, что кто-то захотел стать хозяином хорошо налаженного дела.

Ворча, поднялся с пола Чохин. Он был растерян и бледен. К тому же брезглив. Крутясь на месте, он осматривал на себе одежду, боясь быть испачканным кровью. Я оставил свои размышления и произнес:

— Чохин, это я.

— Теперь вижу, — буркнул Чохин. — Извините, Вениамин Юрьевич, я не узнал вас сразу. Думал, убийца что-то ищет.

— Убийца убил и ушел. А я вот действительно кое-что отыскал. — Я разровнял в ладонях листок бумаги, шершавый от изгибов, и показал Чохину. — Это было зажато в руке у Руслана.

Лицо Чохина наполнилось суеверным ужасом.

— Господи… это же фотография Лидии Сергеевны… она позвала его к себе…

— Вы еще скажите, что после двух выстрелов в упор Руслан успел сходить к вешалке, достать из пиджака портмоне, извлечь фотографию и сказать последнее «Прощай»… Нет, Чохин, все гораздо проще. Я думаю, к Руслану пришел хорошо известный ему человек. Только со старыми знакомыми он позволял себе заводить беседы о своей покойной жене. И вот в этот самый момент, пришедший и начал стрелять.

Я сунул руку с фотографией в карман пальто и вышел в приемную. Там, всхлипывая и смаркаясь, стояла Кристина, секретарь убитого. Она посмотрела на меня большими влажными глазами. Потом перевела взгляд на Чохина, появившегося следом за мной. Потом снова на меня. Она ожидала от нас чуда. Но я ее разочаровал:

— Его уже не вернешь.

Услышав мой приговор, Кристина вновь заплакала. Я повернулся к Чохину и поинтересовался, как все произошло. Чохин с высокомерным вздохом отбросил свою дубинку в угол и поведал, что они с Кристиной курили в конце длинного коридора, когда услышали выстрелы. Пока они сообразили, где это, пока добежали до двери своей конторы, то уже никого, естественно, не застали.

Тогда Чохин вооружился ножкой от стула и стал ходить по комнатам полупустого офиса. Был конец дня. Было тихо и страшно. Говоря об этом, Чохин поежился, словно заново переживая те минуты. Кристина же в это время позвонила в милицию и вышла в коридор, не в силах находиться в трех шагах от покойника.

— Значит, никого постороннего вы не заметили? — уточнил я.

— Никого. — Чохин ответил тоном человека, хорошо знающего, что он видел, а что нет.

— Не густо, — подытожил я. — А у меня и того меньше. Я прошел через пустой коридор и, войдя к Руслану, вас не застал. А самого Руслана нашел мертвым. Никаких улик, никаких зацепок.

— Если не считать вашей находки, — бесстрастно напомнил Чохин и повернулся к девушке. — В руке у Руслана Викторовича была зажата…

— …была зажата предсмертная записка, — чуть повысив голос, я перебил Чохина и мельком показал Кристине белый мятый листок. — Когда я вытащил бумагу из холодных пальцев, то увидел на ней одно лишь слово. Оно было начертано нетвердой рукой умирающего. — Я изучающе посмотрел на Кристину. — Руслан успел написать имя убийцы.

— Какое имя? — глаза у Кристины стали еще большими, а губы побелели.

Я глянул на Чохина. Ничего не понимая, он таращился на меня с разинутым ртом. Сглотнув, он собрался возмутиться и высказать свое мнение, но я наставил на него указательный палец:

— Подождите!

В коридоре уже слышны были шаги. Дверь отворилась, и вошли четверо: два милиционера в форме и двое в штатском. Я быстро повернулся к ним и приказал:

— Одну минуту!

От неожиданности они подчинились и застыли, столпившись в тесной приемной.

А я, глядя в черные зрачки Кристины, прошипел:

— Какое имя?.. Женское имя… — Я похлопал себя по карману пальто. — Здесь женское имя… женское…

 Волна страха накатила на нее, и Кристина задохнулась:

— Нет… нет… это — он… — она несколько раз прерывисто вздохнула и выкинула руку в сторону Чохина. — Это — он! Он! Никто, говорит, не догадается. И всю его систему, говорит, я возьму под себя.

Чохин скривился, будто его заставили выполнять ненужную работу, и выхватил из-под пиджака пистолет. Плоский черный пистолет с длинным стволом.

Щелкнул курок.

Я понял, что сейчас в офисе у Руслана появятся еще несколько трупов. И одним из них обязательно буду я.

Мои ноги по привычке согнулись, готовясь бросить мое тело в пространство. Но один из милиционеров прыгнул раньше. Он пролетел через половину приемной и свалил Чохина на стол.

Загремела потревоженная мебель. Грохнул выстрел, но пуля ушла куда-то в сторону. Чохин застонал, вскрикнул. Оружие глухо ударилось о пол.

Днепропетровск, Украина