Зато теперь у него было все, о чем он лишь несмело мечтал в тот весенний вечер, полный радужных надежд на новую жизнь. Дом в хорошем районе, машина последней модели, солидный счет в банке, престижная и хорошо оплачиваемая работа.

Так почему же все чаще в последнее время он испытывает какое-то непонятное чувство, которое заставляет его просыпаться по ночам и подолгу лежать без сна? Почему стал раздражаться по пустякам, срывать свое настроение на домашних и коллегах по работе?

Срочный визит к психиатру не выявил каких-либо отклонений. Убеленный сединами пожилой профессор посоветовал Абрамовичу побольше гулять на свежем воздухе, заняться физическими упражнениями и вообще выбросить из головы всякие ненужные мысли.

Первое посещение спортзала стало для него и последним. С завистью глядя на атлетически сложенных парней и девушек, которые ловко работали на тренажерах, Абрамович ясно понял, что опоздал как минимум лет на двадцать, и еще долго мучился креатурой, отходя от сгоряча поднятых тяжестей. С утренней пробежки по еще темным аллеям ближайшего парка он вернулся весь мокрый от страха, без бумажника и СD плейера, которые он отдал по первому требованию каким-то темным личностям, всего-то и попросившим денег на стакан кофе.

— Ты зажрался, Абрамович, ты сам не знаешь, чего хочешь, — накричала на него жена, когда он устроил ей совершенно беспричинный скандал по поводу подгоревших гренок, — можешь идти питаться к своим любовницам!

Абрамович был примерный семьянин, и любовниц у него сроду не было, но мысль жены показалась ему интересной. В офисе он целый день внимательно присматривался к окружающим его женщинам, но так и не нашел подходящей кандидатуры. К тому же пугала мысль о возможности нарваться на сексуальный скандал. Он, конечно, не Клинтон, но все же… Поэтому после работы он неожиданно для самого себя принял приглашение своего коллеги Алекса посидеть в стриптиз-баре и пропустить по маленькой.

К своему стыду Абрамович никогда до этого не был в подобных заведениях, и на первых порах обстановка внутри приятно поразила его воображение. Они с Алексом расположились в полутьме за низким столиком недалеко от сцены, которая была освещена неярким светом двух прожекторов. В их лучах танцевали две одетые в какое-то подобие купальников девицы. Поскольку посетителей в баре было не много, то, завидев их, девицы тут же принялись уделять им повышенное внимание. Одна из них принялась обхаживать Алекса, а вторая завертелась вокруг Абрамовича. Через пару минут он понял, что стриптиз будет стоить ему немалых денег, так как за каждую детальку туалета, которых оказалось при ближайшем рассмотрении огромное количество, девица требовала двадцать долларов. Абрамовичу не было жалко денег, но когда она, обнажившись до пояса, неосторожно хлопнула его большущим бюстом по голове, немного замешкался с выдачей.

— Жлоб паршивый, старый козел, импотент несчастный, — вдруг услышал он русскую речь. Девица, не опасаясь, что кто-то из клиентов в зале может понять ее, характеризовала его не в самых лучших выражениях, обращаясь к своей товарке, тоже, как оказалось, русскоговорящей. Больше всего в ее тираде Абрамовича задело слово «импотент».

«Ну, какой же я импотент?, — обиженно думал Абрамович, стряхивая землячку с колен, — «ведь мне только недавно исполнилось пятьдесят лет».

Дома он впервые за последний месяц с большим старанием исполнил свой супружеский долг, чем несказанно удивил законную супругу, не ожидавшую от него такой прыти. Зато остаток ночи он опять долго не мог уснуть, перебирая в памяти прожитые годы и стараясь убедить себя в том, что жизнь все-таки удалась и ему не в чем себя упрекнуть.

Днем, на работе, стало еще хуже, и, не выдержав, Абрамович поделился с приятелем. Верный Алекс и тут пришел на помощь.

— Послушай, Яша, я точно знаю, что тебе нужно, — сказал он, выслушав взволнованную речь коллеги, — сходи к экстрасенсу, то бишь к гадалке!

— Да ты понимаешь, что говоришь, — от удивления Абрамович поперхнулся кофе, — мы же с тобой интеллигентные образованные люди, а на дворе XXI век.

— И, тем не менее, они иногда могут помочь больше, чем самые известные в мире врачи и психиатры. Вот, возьми адресок, — Алекс протянул Абрамовичу визитную карточку, на которой красивыми золотыми буквами были вытиснены имя экстрасенса, а также стандартный перечень оказываемых услуг, из которых впечатлительного Абрамовича больше всего поразило: «решает «неразрешимые» проблемы в личной жизни ».

Чтобы не обидеть Алекса, он все-таки взял визитку с твердым намерением выбросить ее в ближайшую урну, но уже через час не выдержал и позвонил, назначив апойтнмент на следующий день.

Офис гадалки представлял собой картинку, много раз виденную Абрамовичем в кино. Маленькая прихожая для посетителей с парой стареньких скрипучих кресел и слегка обшарпанная дверь в соседнюю комнату, где по идее и должна была находиться ясновидящая. Воображение Абрамовича мгновенно нарисовало ему темную, захламленную всякими магическими атрибутами типа хрустального шара и разбросанных повсюду карт таро, комнатку, в углах которой чадили ароматические свечи. Так и казалось, что сейчас из-за ширмы выйдет старая цыганка, похожая на соседку по бывшей коммунальной квартире Цилю Исааковну, и скажет своим дребезжащим старушечьим голосом:

— Яша! Ну, когда вы уже остепенитесь и перестанете водить в нашу квартиру случайных женщин? Я опять имела бессонную ночь!

Дверь тихо отворилась, и на пороге предстала молодая симпатичная женщина, одетая в строгий деловой костюм. Не теряя времени, она пригласила его в большую светлую комнату, где колдовством даже не пахло. Усадив Абрамовича в удобное кожаное кресло и терпеливо выслушав его взволнованный рассказ, гадалка подсела к современному компьютеру, стоящему на письменном столе, минут пять пощелкала клавишами и выдала окончательный диагноз:

— Жизнь любого человека напоминает езду по шоссе. Одни все время едут по одной полосе прямо, никуда не сворачивая. У них все ясно и хорошо, у них ничего никогда не случается. Они вполне довольны жизнью и готовы жить так до самого конца. У других в пути происходят различные поломки, они теряют время, сбиваются с пути, но все так же приближаются к финишу, упрямо следуя все той же накатанной колее. Много лет и вы придерживались однажды выбранного маршрута и теперь вам кажется, что жизнь зашла в тупик. Это не так. Всегда есть шанс перестроиться в другую полосу. Судьба уже подает вам знаки, надо только суметь их разглядеть!

Всю дорогу домой Абрамович напряженно размышлял о словах гадалки, но так и не смог понять скрытый смысл пророчеств, стоивших ему солидную сумму денег. Задумавшись, он чуть было не пропустил съезд с дороги, и, в последний момент вырулив вправо, конечно же, не заметил позади две машины, несущиеся на большой скорости. Передняя машина попыталась объехать его «Мерседес», но не удержалась на крутом повороте и упала в кювет, зато следующая за ней, с сиреной и мигалкой на крыше, со всего маху ударила в зад.

— Ничего себе перестроился, — последнее, что успел подумать Абрамович перед тем, как его бросило вперед на раскрывшуюся от удара воздушную подушку, и потерял сознание.

Через два дня Абрамович проснулся в госпитале героем. Лечащий врач принес ему кипу газет, в которых красочно описывалось, как «благодаря самоотверженным действиям мистера Абрамовича полиции удалось задержать банду опасных преступников, до этого ограбивших не один банк». Городские власти даже намеревались представить его к какой-то награде, но вместо этого Абрамович по совету Алекса нанял ушлого адвоката, который отсудил у них десять миллионов долларов за моральный и физический ущерб, причиненный их клиенту и выразившийся в тяжелой форме импотенции.

Сейчас Абрамович живет на Багамах в роскошном особняке, окруженный заботой любящей семьи, и несколько раз в год с разрешения жены и по совету врачей регулярно ездит на известные курорты. Его приятель Алекс неизменно получает от него письма с фотографиями, на которых тот запечатлен в компании веселых молодых женщин, годящихся ему в дочки. Судя по всему, лечение протекает успешно, и жизнь удалась.

Сам Алекс в экстрасенсов и гадалок больше не верит. После случая с Абрамовичем он немедленно помчался по адресу, указанному в визитке, но дверь ему открыла древняя старушка-еврейка, похожая на цыганку. Старушка проживала в этом доме со дня постройки и была очень недовольна неожиданным визитом. До сих пор в ушах Алекса звучит ее дребезжащий голос:

— Пора бы вам, Алекс, уже остепениться и перестать думать о всякой ерунде!мович, слегка одуревший после долгого и утомительного перелета, растерянно стоял в аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди, крепко сжимая в кармане вид на жительство и жалкие пару сотен долларов, которые ему позволили обменять на бывшей родине.

Зато теперь у него было все, о чем он лишь несмело мечтал в тот весенний вечер, полный радужных надежд на новую жизнь. Дом в хорошем районе, машина последней модели, солидный счет в банке, престижная и хорошо оплачиваемая работа.

Так почему же все чаще в последнее время он испытывает какое-то непонятное чувство, которое заставляет его просыпаться по ночам и подолгу лежать без сна? Почему стал раздражаться по пустякам, срывать свое настроение на домашних и коллегах по работе?

Срочный визит к психиатру не выявил каких-либо отклонений. Убеленный сединами пожилой профессор посоветовал Абрамовичу побольше гулять на свежем воздухе, заняться физическими упражнениями и вообще выбросить из головы всякие ненужные мысли.

Первое посещение спортзала стало для него и последним. С завистью глядя на атлетически сложенных парней и девушек, которые ловко работали на тренажерах, Абрамович ясно понял, что опоздал как минимум лет на двадцать, и еще долго мучился крепатурой, отходя от сгоряча поднятых тяжестей. С утренней пробежки по еще темным аллеям ближайшего парка он вернулся весь мокрый от страха, без бумажника и СD плейера, которые он отдал по первому требованию каким-то темным личностям, всего-то и попросившим денег на стакан кофе.

— Ты зажрался, Абрамович, ты сам не знаешь, чего хочешь, — накричала на него жена, когда он устроил ей совершенно беспричинный скандал по поводу подгоревших гренок, — можешь идти питаться к своим любовницам!

Абрамович был примерный семьянин, и любовниц у него сроду не было, но мысль жены показалась ему интересной. В офисе он целый день внимательно присматривался к окружающим его женщинам, но так и не нашел подходящей кандидатуры. К тому же пугала мысль о возможности нарваться на сексуальный скандал. Он, конечно, не Клинтон, но все же… Поэтому после работы он неожиданно для самого себя принял приглашение своего коллеги Алекса посидеть в стриптиз-баре и пропустить по маленькой.

К своему стыду Абрамович никогда до этого не был в подобных заведениях, и на первых порах обстановка внутри приятно поразила его воображение. Они с Алексом расположились в полутьме за низким столиком недалеко от сцены, которая была освещена неярким светом двух прожекторов. В их лучах танцевали две одетые в какое-то подобие купальников девицы. Поскольку посетителей в баре было не много, то, завидев их, девицы тут же принялись уделять им повышенное внимание. Одна из них принялась обхаживать Алекса, а вторая завертелась вокруг Абрамовича. Через пару минут он понял, что стриптиз будет стоить ему немалых денег, так как за каждую детальку туалета, которых оказалось при ближайшем рассмотрении огромное количество, девица требовала двадцать долларов. Абрамовичу не было жалко денег, но когда она, обнажившись до пояса, неосторожно хлопнула его большущим бюстом по голове, немного замешкался с выдачей.

— Жлоб паршивый, старый козел, импотент несчастный, — вдруг услышал он русскую речь. Девица, не опасаясь, что кто-то из клиентов в зале может понять ее, характеризовала его не в самых лучших выражениях, обращаясь к своей товарке, тоже, как оказалось, русскоговорящей. Больше всего в ее тираде Абрамовича задело слово «импотент».

«Ну, какой же я импотент?, — обиженно думал Абрамович, стряхивая землячку с колен, — «ведь мне только недавно исполнилось пятьдесят лет».

Дома он впервые за последний месяц с большим старанием исполнил свой супружеский долг, чем несказанно удивил законную супругу, не ожидавшую от него такой прыти. Зато остаток ночи он опять долго не мог уснуть, перебирая в памяти прожитые годы и стараясь убедить себя в том, что жизнь все-таки удалась и ему не в чем себя упрекнуть.

Днем, на работе, стало еще хуже, и, не выдержав, Абрамович поделился с приятелем. Верный Алекс и тут пришел на помощь.

— Послушай, Яша, я точно знаю, что тебе нужно, — сказал он, выслушав взволнованную речь коллеги, — сходи к экстрасенсу, то бишь к гадалке!

— Да ты понимаешь, что говоришь, — от удивления Абрамович поперхнулся кофе, — мы же с тобой интеллигентные образованные люди, а на дворе XXI век.

— И, тем не менее, они иногда могут помочь больше, чем самые известные в мире врачи и психиатры. Вот, возьми адресок, — Алекс протянул Абрамовичу визитную карточку, на которой красивыми золотыми буквами были вытиснены имя экстрасенса, а также стандартный перечень оказываемых услуг, из которых впечатлительного Абрамовича больше всего поразило: «решает «неразрешимые» проблемы в личной жизни ».

Чтобы не обидеть Алекса, он все-таки взял визитку с твердым намерением выбросить ее в ближайшую урну, но уже через час не выдержал и позвонил, назначив апойтнмент на следующий день.

Офис гадалки представлял собой картинку, много раз виденную Абрамовичем в кино. Маленькая прихожая для посетителей с парой стареньких скрипучих кресел и слегка обшарпанная дверь в соседнюю комнату, где по идее и должна была находиться ясновидящая. Воображение Абрамовича мгновенно нарисовало ему темную, захламленную всякими магическими атрибутами типа хрустального шара и разбросанных повсюду карт таро, комнатку, в углах которой чадили ароматические свечи. Так и казалось, что сейчас из-за ширмы выйдет старая цыганка, похожая на соседку по бывшей коммунальной квартире Цилю Исааковну, и скажет своим дребезжащим старушечьим голосом:

— Яша! Ну, когда вы уже остепенитесь и перестанете водить в нашу квартиру случайных женщин? Я опять имела бессонную ночь!

Дверь тихо отворилась, и на пороге предстала молодая симпатичная женщина, одетая в строгий деловой костюм. Не теряя времени, она пригласила его в большую светлую комнату, где колдовством даже не пахло. Усадив Абрамовича в удобное кожаное кресло и терпеливо выслушав его взволнованный рассказ, гадалка подсела к современному компьютеру, стоящему на письменном столе, минут пять пощелкала клавишами и выдала окончательный диагноз:

— Жизнь любого человека напоминает езду по шоссе. Одни все время едут по одной полосе прямо, никуда не сворачивая. У них все ясно и хорошо, у них ничего никогда не случается. Они вполне довольны жизнью и готовы жить так до самого конца. У других в пути происходят различные поломки, они теряют время, сбиваются с пути, но все так же приближаются к финишу, упрямо следуя все той же накатанной колее. Много лет и вы придерживались однажды выбранного маршрута и теперь вам кажется, что жизнь зашла в тупик. Это не так. Всегда есть шанс перестроиться в другую полосу. Судьба уже подает вам знаки, надо только суметь их разглядеть!

Всю дорогу домой Абрамович напряженно размышлял о словах гадалки, но так и не смог понять скрытый смысл пророчеств, стоивших ему солидную сумму денег. Задумавшись, он чуть было не пропустил съезд с дороги, и, в последний момент вырулив вправо, конечно же, не заметил позади две машины, несущиеся на большой скорости. Передняя машина попыталась объехать его «Мерседес», но не удержалась на крутом повороте и упала в кювет, зато следующая за ней, с сиреной и мигалкой на крыше, со всего маху ударила в зад.

— Ничего себе перестроился, — последнее, что успел подумать Абрамович перед тем, как его бросило вперед на раскрывшуюся от удара воздушную подушку, и потерял сознание.

Через два дня Абрамович проснулся в госпитале героем. Лечащий врач принес ему кипу газет, в которых красочно описывалось, как «благодаря самоотверженным действиям мистера Абрамовича полиции удалось задержать банду опасных преступников, до этого ограбивших не один банк». Городские власти даже намеревались представить его к какой-то награде, но вместо этого Абрамович по совету Алекса нанял ушлого адвоката, который отсудил у них десять миллионов долларов за моральный и физический ущерб, причиненный их клиенту и выразившийся в тяжелой форме импотенции.

Сейчас Абрамович живет на Багамах в роскошном особняке, окруженный заботой любящей семьи, и несколько раз в год с разрешения жены и по совету врачей регулярно ездит на известные курорты. Его приятель Алекс неизменно получает от него письма с фотографиями, на которых тот запечатлен в компании веселых молодых женщин, годящихся ему в дочки. Судя по всему, лечение протекает успешно, и жизнь удалась.

Сам Алекс в экстрасенсов и гадалок больше не верит. После случая с Абрамовичем он немедленно помчался по адресу, указанному в визитке, но дверь ему открыла древняя старушка-еврейка, похожая на цыганку. Старушка проживала в этом доме со дня постройки и была очень недовольна неожиданным визитом. До сих пор в ушах Алекса звучит ее дребезжащий голос:

— Пора бы вам, Алекс, уже остепениться и перестать думать о всякой ерунде!

Бруклин, Нью-Йорк