Моя первая мелодия — не моя, мелодия отчима. Он часами сидел на диване с блаженно-трагическим видом. О чем и кто пел, я не имела понятия, что-то очень красивое и драматическое на итальянском. «Паяцы» Леонкавалло преследовали меня. В школе я не училась, а мучилась, и мелодия была кстати. Впрочем, дома было не лучше…

Страдающий отчим, вечно всем недовольная мать и «Паяцы» — мое детство. В один прекрасный день отчим исчез, «Паяцы» ушли вместе с ним. А дальше была моя музыка…

«Золотая, как солнце, кожа, тоненькие каблучки,
Узел волос из шелка, складки платья легки…»

— это я и это обо мне, с той самой минуты, как Роман принес мне пластинку. Я живу, как танцую, я молодая, красивая, весь мир у моих ног. Я буду актрисой, музыка и танцы — моя жизнь. Я влюблена, он самый красивый студент курса, к тому же поляк…

Лето в Кракове с Романом, его обволакивающий шуршащий акцент и нежные руки, магазины и кафешки другой, лучшей жизни, кроссовки, джинсы, косметика — как мало надо для счастья!

«Сахарная тростиночка,
Кто тебя в бездну столкнет?»

 Америка, предел мечтаний, сладкая жизнь, страна возможностей. Калифорния такая разная: Санта-Барбара и Санта-Мария…

Временное жалкое существование…Вокруг меня —Мексика, люди, не говорящие на английском. Моя дочь, за ней присматривает мексиканка (десять долларов в час), говорит на испанском. В нашем комплексе, кроме нас и соседа, вечного студента, одни мексиканцы. Дверь у студента всегда открыта, на полу — матрас и портрет Эйнштейна у стенки. Моя дверь — с двумя замками и цепочкой, я боюсь. Я одна в этом месте мексиканских детей и бродячих кошек.

Я все еще на каблуках и в красивых тряпках, я смешна сама себе. Я бегу от машины к двери, скорее, скорее укрыться от этих сверлящих взглядов. Открываю дверь в свою клетку — все наружу, маленькая комнатушка, и спрятаться негде.

Я давно молчу, я не хочу говорить, что я могу сказать мужу — он не поймет. У него работа — днем, телевизор и банка пива — вечером, он вполне счастлив. Иногда заглядывает на пиво мексиканец-сосед, и тут я совсем перестаю существовать… Мне некуда деться, и я не хочу чужих. У меня нет друзей, муж раздражает добротой и удовлетворенностью, дочь — испанским. Только музыка, неслышная никому музыка — «Болеро» Равеля. Она изводит своей монотонностью и невозможностью изменить… Обыденность нищеты…

Роман все тот же, я другая, мне нужна жизнь, та, которую я себе обещала… Парикмахерская — утром, а вечером — магазин, без выходных, мексиканский ребенок, неужели это на всю оставшуюся жизнь? Я устаю от первой моей работы, а вторая просто раздражает, чужие ногти, чужие сплетни, чужие люди… Моя мелодия — это караван, идущий в никуда с одним неизменным пейзажем.

В магазине я в красивых тряпках и на каблуках, потухший взгляд и неотвязное «Болеро» внутри…Тряпки и дорогие украшения — все, что у меня осталось. Я иду мимо мужского отдела, продавец Мигель мерит шею покупателя. «Hi!» Клиент поворачивается на мой голос. Как саблей — оценивающе-восхищенный взгляд черных восточных глаз. «Не задуши клиента», — кричу Мигелю, и уже гордой танцующей походкой продолжаю свой путь. Я все еще женщина, красивая и желанная. Во мне растет новая музыка, музыка Бизе — «Кармен»…

Его звали Ромео, иранец по происхождению. Он провел вечер у моего отдела. Так началась моя новая жизнь под музыку Бизе. Если бы я знала, что меня ожидает… Восточные мужчины умеют ухаживать… Ему почти семьдесят, но выглядит великолепно, он мне нравится, в нем есть класс и прекрасные манеры. Как он смотрит на меня! Я танцую, и мне нет равных, я пою, я играю, я знаю четыре языка! Он водит меня по самым дорогим ресторанам, показывает своим друзьям, он гордится мной.

Через три месяца встреч он признался в любви, вроде бы знал разных женщин, но никогда, ни к кому таких чувств не испытывал: « Ты — королева и должна жить по-королевски». С этим я не спорила. Моя жизнь круто изменилась, я стала работать только в магазине — он хотел проводить со мной больше времени, платил за няню, делал дорогие подарки, встречал с работы, купил Мерседес. Мой бедный муж!. Я еще надеялась, что он что-нибудь сделает… Нет, он съел ложь о том, что машину мне дала временно подруга, не интересовался, где я пропадаю и откуда у меня деньги…Меньше вопросов — легче жить. Моя новая машина не вписывалась в бедный район, я боялась, что ее украдут. Так и случилось. Правда, ее быстро нашли возле магазина, кто-то решил немного прокатиться. Машина переехала в гараж к Ромео, а вскоре переехала и я с дочкой…

Жена Ромео жила под одной с нами крышей, она медленно умирала уже сорок пять лет…

Дом-дворец на вершине холма, фонтаны, бассейны, красота необыкновенная, а дочь скучает по отцу, изводит себя и меня… Ромео задаривает ее подарками, я читаю книжки по детской психологии. Я не работаю и весь день провожу с дочерью, пытаясь быть и отцом и матерью..

Ромео изменился. Я достаточно долго была его госпожой, вплоть до моего переезда к нему. Вот она — моя новая музыка, она просто рвется наружу. Я —Кармен. Как и у Мериме, мы разных культур и правил, и, хоть есть любовь, наша жизнь — борьба. Я постепенно теряю себя, я больше не я, я приспосабливаюсь, притворяюсь. Я уже не русская, но никогда не буду иранкой. Ромео запретил общаться с русскими подругами, для него они все проститутки. Иранки исключительно вежливы и хитры, между нами стена, которую не разрушить. Я опять одна, правда, теперь уже в золотой клетке… Самое невыносимое — это бесконечные вечеринки с друзьями Ромео. Сиди, разговаривай, улыбайся, готовь, подноси…Набирается человек тридцать, я их ненавижу…Я не хочу ехать к монголо-татарам, как я их называю. Я прошу Ромео оставить меня дома с дочерью, мне нужно быть рядом с ней… Я его люблю, я его уважаю, но я не могу так жить. Единственная отдушина —Лена, с ней я когда-то познакомилась в магазине. Встречаюсь с ней редко, в основном плачусь по телефону. Я — ей, она — мне. Неустроенность жизни нас сближает, у нее нет детей, муж завел на стороне близнецов…

Ромео нет дома, звоню Лене. Не знаю, кто меня вел тогда, бог или черт, но я оказалась в кабинете Ромео, полезла в ящик за чем-то и…Меня записывали, меня переводили, за мной следили…Я знаю три языка, которых не знает Ромео, я была рада говорить на одном из них, зная, что он не понимает…

Он не отрицал, более того, считал это в порядке вещей — следить за мной. Я сломалась, я не хотела жить, я не знала, что делать…

 Мать и бывший муж организовали операцию «спасения», погрузили меня, дочь, коллекцию тарелок, которую я собирала, и увезли в Лас-Вегас, где к тому времени жил бывший муж. Из дворца я попала в дом — развалюху с матрасами на полу и голыми стенами. Я сошла с ума… Вернулось «Болеро». Временами я рвалась обратно в Калифорнию, ненавидела бывшего мужа и мать. Я или молчала, или рыдала, а они воспитывали ребенка… В результате очутилась в больнице, внутренняя боль съедала меня, а мои родные поставили на мне крест. Сорок пять килограммов, «тростиночка, кто тебя в бездну столкнет?»…

Круг замкнулся. Во мне поселилась пустота, ушло даже «Болеро», тишина… Я уезжала в пустыню и пыталась кричать, я кричала до пены изо рта, я была одна на всем свете… После больницы я устроилась на работу в магазин и попыталась жить ради дочери.

Бойся желаний своих, как это верно! Просила у бога богатого, и он его дал. Теперь я хотела встретить родственную душу, человека, который бы меня понимал. Я медленно поправлялась, стала есть и читать, бросила таблетки липиум, отказалась от снотворного. Я была легкая, из меня все вытянули, вырвали, душа, моя тяжелая душа ушла, и ее надо было вернуть.

Тут-то я и познакомилась с Кристианом, эмигрантом из Румынии. Жили мы с ним пятьдесят на пятьдесят, все расходы — пополам. С ним было уютно, понимал, как подружка, но и все. Маленький, плешивенький, страшненький. Опять: денег нет, мексиканский район, Мерседес я давно продала, одна старенькая Хонда на двоих.

Дочь у бывшего мужа. Муж женился на польке-медсестре, и она его теперь содержит, для него это лучший вариант, человек он неплохой, просто без особых амбиций. «Болеро» опять повторяло и повторяло свою нудную тему, тему моей жизни….

 Ромео не отпускал меня из поля зрения, чувствуя вину за случившееся. Он по-прежнему меня любил, но понимал, что не сможет жить с сильной, европейской женщиной. Вместе мы кричали от боли и невозможности услышать друг друга, от бессилия изменить. Кончилась моя Кармен…

Ромео помог мне встать на ноги, купить дом и мебель, я забрала дочь, стала работать в магазине «Шанель». Во мне появились новые силы и желание жить, я поняла, что надо рассчитывать только на себя самое, а не искать богатого жениха. Что интересно: как только я перестала смотреть на мужчин, как на потенциальных мужей, у меня появились предложения. Я интересую мужчин гораздо больше в новом состоянии независимой, сильной женщины. С выбором я не тороплюсь, я наконец-то танцую жизнь под любимый Фламенко. Я люблю свою новую мелодию, я ведь так долго к ней шла.

Сент-Луис, Миссури