Из серии «банкомет»

Он появился тихо, как фамильный призрак — даже дверь побоялась скрипнуть. Я почувствовал его, когда он уже переступил порог и оказался в моем офисе — узкой комнатенке, в которую в шахматном порядке были втиснуты два стола, четыре стула и один шкаф.

Глебов присел у стены напротив меня, положив на колени черный кейс. Покусав губы, высматривая безумными глазами что-то внутри себя, и произнес:

— Володин мертв. Матющенко мертв. Теперь твоя очередь…

Два года назад Глебова подвели с поставками греческого вина. Он тогда разорился до нитки. Я считал себя непричастным к этому делу. Глебов, видимо, считал наоборот. Он приоткрыл свой портфель и вынул оттуда пистолет с глушителем. Я замер.

— Ты заканчивай свою работу, Банкомет. Все должно выглядеть естественно. Через несколько минут появится твой секретарь. Ты отдашь ей письма, а сам останешься.

Направленный на меня пистолет мешал мне дышать. Внутри все сжалось. Но я заставил себя пробежать глазами очередное письмо, исправить две ошибки, сложить лист вчетверо, упрятать его в конверт, а конверт осторожно опустить на общую стопу. Это были послания к моим клиентам. К чему они теперь?

— Ты очень скользкий, Банкомет. Тебя трудно было выловить. Но я выловил. И ты теперь умрешь, как умерли и все остальные.

Чтобы не смотреть в его неподвижные зрачки, я уткнулся в очередное письмо. Пришлось проверить его трижды, пока я понял, что там нет моей подписи. Я расписался, но получилось так, будто только учусь писать.

— Володин очень нервничал, Банкомет, и поэтому умер страшной смертью. А Матющенко был очень послушным. Ты тоже будешь послушным, Банкомет? Ты же не хочешь, чтобы с твоей секретаршей что-нибудь случилось?

Я вскинул голову:

— Ты Варвару не тронешь! А то… — я понял, что сморозил глупость, и запнулся.

— А то — что? — Глебов задумался, пережевывая собственные губы. — Ты разве сможешь помешать мне убить вас обоих? — он опять о чем-то подумал. — Но я ее не трону. Мне очень важно, чтобы именно в это время она видела тебя живым.

Он поднялся и в своем длинном пальто стал похож на беглого дезертира. Скользнул в промежуток между окном и шкафом. Замер там. Затих. В это время открылась дверь и вошла Варвара.

— К вечеру потеплело, Вениамин Юрьевич, — сообщила она прямо от порога. — Так что толстый шарф можете оставить здесь. — На ней была, как обычно, мужская шапка, а шубка расстегнута сверху донизу.

— Мне нужно сделать еще несколько междугородних звонков. — Я говорил чересчур громко. Тень за шкафом была опасна и непредсказуема. — Забирайте письма и сходите на почтамт одна. — Я взял последний конверт и бросил его к остальным. Я очень нервничал и торопился, боясь, что Глебов начнет стрелять. — Все. Уходите.

Варвара удалилась, плотно сжав губы. Она обиделась, но меня это уже не волновало. Слушая ее шаги, которые удалялись по коридору, я поднял палец и попросил Глебова:

— Подожди! Пусть она уйдет. А то еще, вдруг вернется.

Шаги затихли. Глебов шагнул из тени с поднятым пистолетом. Я откинулся на стуле и впервые внимательно посмотрел в глаза убийцы. В них не было ничего, кроме безразличия.

— Будем кончать, — шепнул Глебов, облизывая губы.

— Пора бы, — согласился я и поднял со стола исписанный лист бумаги. — Это неотправленное письмо. Ты понял?

Его лицо осталось безответным, а пальцы на рукоятке пистолета нетерпеливо зашевелились. Если он сейчас нажмет на спусковой крючок, то все пропало.

— Письмо есть, а конверта нет. Ты понял? Я вложил в конверт свою записку и отдал Варваре.

 Глебов растерянно дернул щекой.

— Ты врешь, Банкомет. Ты ничего не написал.

— Ты был за шкафом.

— Я и оттуда за тобой следил.

— Ты не мог видеть всего, — я старался говорить размеренно и убедительно. — К тому же я писал по частям. В течение всего нашего разговора. Сначала я написал «Саша Глебов». Потом поставил слово «убийца». А потом дописал «Звони в милицию». Не так уж много. Правда? Всего пять слов, не считая предлога.

Глебов начал жевать губы. А я продолжал:

— Сейчас Варвара пришла на почтамт. Разложилась. И начала заклеивать письма. Но она всегда их проверяет. Это очень важно, чтобы не было путаницы.

По его лицу пронеслось осознание того, в какой ситуации он оказался. Рука с пистолетом поползла вниз. И я решил дожимать:

— Через пять минут она обнаружит мою записку. И побежит вызывать милицию. Варвара очень серьезная и дисциплинированная женщина, она в точности выполнит все мои инструкции. Машина уже запущена, Глебов, но у тебя есть немного времени. Ты еще успеешь уйти отсюда, собрать вещи и скрыться из города.

Неожиданно Глебов оскалился, пистолет взметнулся вверх, застыл на уровне моего лба, и я почувствовал, как в горле у меня запершило, а в желудке похолодало, словно кто-то на веревочке опустил туда кусок льда.

— Ты очень хитрый, Банкомет. Но в следующий раз я буду внимательней.

Он глянул на часы, подцепил кейс, стоявший у его ног и, хлопая полами пальто, покинул мой кабинет.

Минут десять я сидел, не двигаясь. Затем, осторожно ступая, выбрался из комнаты. Ноги были ватными, а в голове шумело. По коридору шла Варвара. Увидев меня, она еще плотнее сжала губы и со всей строгостью в голосе произнесла:

— Последний конверт, Вениамин Юрьевич, оказался пустым. Это что, у вас теперь такие шутки?

Днепропетровск, Украина