Окончание. Начало в № 12(36) 2006

В 1927 году послушница Августа была посвящена в монахини. Четыре года спустя она постриглась и получила имя Ариадна. В харбинском монастыре она помогала принимать русских беженцев, разбитых революцией и гражданской войной, ищущих спасения от хаоса и мучений, бездомных, женщин. В 1932 году началось строительство помещения для сиротских девочек. После многократных просьб, в 1935 году, игуменья Руфина оставила Харбин, чтобы создать подобный духовный приют в Шанхае, а Ариадна осталась за главную в Харбинской епархии.

Она спокойно приняла это бремя, которое неожиданно упало на ее плечи. Ей удалось развить коммерческие начинания приюта: увеличился пошив женского платья, монастырь приобрел ферму вне города, открылась молочная, снабжавшая население Шанхая первосортными молочными продуктами по доступным ценам, начала работать трикотажная фабрика, стали печататься духовно-поучительные рекламные листки и брошюры. Усилия монахинь были также направлены на убранство церкви, которая стала служить храмом тысячам российских эмигрантов. Церковь была отремонтирована, появились новые иконы, и, сопровождаемые гармоничным пением монахинь и девочек, служения передавали чувство глубокой духовной удовлетворенности.

Денег не хватало на все, но даже в трудные военные времена на Рождество и на Пасху матушка Ариадна всегда радовала сирот. Она ходила по бакалейщикам и просила кости ветчины и обрезки мяса, которые тут же превращались в суп — неописуемое удовольствие после каждодневного риса с лапшой. Маленькие пакетики под Рождественской елкой были наполнены орехами, фруктами, леденцами и небольшим подарком: зубной щеткой или обычным карандашом. Сейчас это звучит, как пустяк. А тогда это было маленькое богатство.

Воспитанницы вспоминают, как однажды матушка собрала вещи, продукты и повезла семье, жившей в подвале — матери с 6-ю детьми. Другой случай: ночью раздался телефонный звонок — знакомая дама попросила матушку съездить по указанному адресу. Собрала «корзиночку» — одеяла, подушку, горячий термос — и поехала с одной из воспитанниц по адресу. Зашли, навестили, а на следующий день матушка звонит в несколько мест — и женщину устраивают в госпиталь. Таких примеров было много, и всегда матушка сопровождала их словами: «Ты никому не говори, где мы были!» Иногда матушка клала в «корзиночки» вкусные лакомства, которых в приюте девочкам не хватало, и если кто-то из девочек возражал, она отвечала: «Мы живем под покровом Царицы Небесной. Она нам пошлет. А у этих людей ничего нет».

Финансовая стабильность позволила сиротским девочкам получить практические навыки работы. Зная не понаслышке участь сирот, Ариадна посвятила много времени и внимания подопечным. Она следила, чтобы они были хорошо одеты и накормлены. Если ни получали приглашения на обед в чьем-то доме, матушка следила, чтобы их платья были выглажены, а чулки не дырявы, она учила их вести себя скромно, есть закрытыми ртами и не просить добавки. Девочкам преподавали иностранные языки, музыку, пение и рукоделие. Непосвященные даже считали монастырь привилегированной частной школой, а не приютом.

С раннего утра и до поздней ночи матушка Ариадна находилась на ногах, не оставляя ни одного дела, ни одной работы без контроля и руководства. Она была в курсе любой мелочи, отлично зная, в каком порядке все идет и как закончится. За все свои усилия 26 ноября 1938 матушка была поднята к разряду аббатисы, а архиепископ Мелетий наградил ее золотым грудным крестом.

Мирная жизнь в Харбине и развитие при обители приюта Святой равноапостольной Ольги для девочек-сирот все же не могли успокоить чуткую и прозорливую игуменью Руфину. Она предвидела грядущие страшные события и не раз полагала, что придется уехать из Харбина. Еще в 1927 г. она говорила окружающим, что надо бы подготовить переезд обители в США — туда ведет Господь Бог обитель. США — вот то место на земном шаре, которое должно принять их великие святыни и дать охрану и пристанище вплоть до того вожделенного момента, когда Россия вновь откроется для своих верных чад.

И вот с приходом коммунизма в Китай женский монастырь вновь собирается в дорогу. В 1948 году игуменья Ариадна привезла в Сан-Франциско Владимирскую икону Божьей Матери. Постепенно остальная часть монахинь и некоторые из сирот присоединились к ней, создав первый русский Ортодоксальный Женский монастырь в Северной Америке.

«Что же касается переезда в Америку, — писала игуменья Ариадна, — то этот вопрос весьма сложен. Конечно, если бы была жива матушка Руфина, быть может, часть монастыря давно была бы уже в Америке. У нее на это был совершенно индивидуальный взгляд. Я же, приняв на свои плечи такую ношу, откровенно скажу, не решилась сразу привести в исполнение план почившей матушки. Переехать одной небольшой семье со станции на станцию часто бывает тяжело, а через океан даже невозможно, а если улыбается счастье единичным семьям, так и то лишь после массовых хлопот».

К концу 40-ых, благодаря посредничеству Сент-Джона (тогда Епископ Шанхая), большинство Шанхайской российской колонии было благополучно эвакуировано из Китая. игуменья Ариадна принимала активное участие в поддержке  иммиграции в Соединенные Штаты. Здесь их домом стало ветхое здание в викторианском стиле. Прошло время, и, к радости игуменьи Ариадны, им предложили 284 акра земли на красивых лесистых склонах гор, что под Сан-Франциско. Эти горы очень напоминали Уральские.

При монастыре открылась типография «Луч», которая ежегодно выпускала отрывные календари, книги, брошюры, листовки религиозно-нравственного содержания и поучения в дни великих праздников. Матушка Ариадна опубликовала несколько работ, посвященных своей наставнице игуменье Руфине. В подворье обители устраивались поучительные беседы. Существовал при обители и свечной завод, снабжавший свечами не только обитель, но и многие местные церкви.

Женский монастырь, в дополнение к обеспечению вновь прибывших духовной и моральной поддержкой, помогал и материально — часто анонимно. Одна российская женщина, художник, обосновалась в скромной однокомнатной квартире и буквально сводила концы с концами. Однажды весь дом полыхнул сильным огнем, оставляя ее без крыши и без средств к существованию: незаконченные картины, краски, щетки — все сгорело. Неожиданно в ее временном жилище появился джентльмен и вручил конверт, исчезнув так быстро, что она не смогла задать и одного вопроса. В конверте были деньги; но не было никакой записки, никакого знака, по которым художница бы поняла, откуда эта спасительная помощь. Только многие годы спустя женщина узнала, что ее ангелом-спасителем был женский монастырь. Игуменья Ариадна, узнав о тяжелом положении соотечественницы, немедленно проявило истинное христианское милосердие.

Основной ответственностью ингуменьи Ариадны, однако, была духовное развитие монахинь. Как игуменья Руфина, она, обученная старым монашеским традициям несомненного повиновения и внутренней просьбы, учила их говорить меньше и слушать больше, избегать праздного разговора, просить благословение для любого замысла, уважать старших по возрасту и рангу. В 1988 году, игуменья Ариадна праздновала свой золотой юбилей — 50-летие в этой должности.

Как о своих родных детях заботилась матушка Ариадна о своих бывших воспитанницах и после того, как вырастила, воспитала. Ее любовь и щедрость к ним продолжалась и в Америке, она часто навещала их и почти всегда — с полными руками. Если, бывало, намекнешь:

— Матушка, что же вы так балуете!

— А это не для тебя, а для внучат! — отвечает она.

Вот так она всех считала своими детьми, и воспитанницы, выросшие без своих мам, считали и считают ее своей матерью.

В 1991 у нее случился удар, который парализовал ее правую сторону и лишил речи. Она поразила докторов своим упорством по пути к выздоровлению, но 1993 году игуменья Ариадна заметно ослабла. Сердечный приступ 17 июня 1996 года, предупредил монахинь, что смерть теперь неизбежна, и два дня спустя они были собраны вокруг своей аббатисы, которая спокойно отбыла в вечность. Так русские православные Сан-Франциско проводили свою первую матушку игуменью в последний путь…

Для всех, лично знавших ее, игуменья Ариадна стала маяком веры и любви. И теперь, после ее смерти, они не оставляют обитель в своих молитвах и своими заботами до сего дня. Многие из них перед уходом из обители обязательно стараются хоть ненадолго зайти в келью схи-игумении Ариадны, теперь ставшую молельной, как бы ища молитвенного общения с ней и ее благословения. В наследство своим подопечным она оставила старые монашеские традиции и преданность своему делу, посеяв семена возрождения, которые до сих пор цветут. И сегодня порядки сан-францисского монастыря считаются одними из самых строгих в Америке.

По материалам прессы.