Недавно в одном журнале я прочитала рассказ о красивой кукле, подаренной девочке. И в памяти ожила картинка моего далекого детства.

* * *

Конец войны. Подслеповатая комнатенка. Треск швейной машины. За машинкой — худенькая мама, измученная заботами. Рядом — трое малышей-головастиков чуть ни полный день копошатся, выворачивают ворох готовых рукавиц.

У нас никогда не было магазинных игрушек. Найденные на дворе щепочки, камушки, разноцветные стеклышки становились машинками, корабликами… Мама из старого вещмешка, туго набитого тряпьем, сшила мальчишкам большой мяч. А мне из драного фельдиперсового чулка и ваты смастерила куклу. Химическим карандашом нарисовала ей брови, глаза, рот. Свеколкой нарумянила. Вместо носа поставила две точки. Из клочка мочалки сделала волосы, заплела в косу. Повязала тряпицу на куклину голову. Сарафан выкроила из кусочка мешковины. Получилась задорная кукленка! Назвали ее Раиской.

Любила я эту куклу, везде с собой таскала.

Осенью вернулся с фронта мамин двоюродный брат, дядя Герман, и однажды пришел к нам в гости с большой коробкой. Веселый и шумный, грудь — колесом! А на груди ордена-медали поблескивают да позвякивают! Забеспокоилась мама: куда дорогого гостя посадить да чем покормить?..

— Не суетись шибко, Зинаида! — громогласно скомандовал он. — Вскипяти-ка лучше чайку! — весело подмигнул нам, оробевшим. Хлопнул на стол коробку и стал выкладывать консервы, сахар, хлеб…

— А это — вам, солдаты! — торжественно объявил он моим братишкам и вручил одному широкий ремень с блестящей пряжкой, другому — выцветшую пилотку с пятиконечной звездой… Ребята обрадовались, загалдели. Запримеряли подарки.

— Ну а тебе… вот, держи! — выждав паузу, дядя протянул мне куклу.

О!.. Что это была за кукла!.. Принцесса-красавица! Нежное румяное лицо, вздернутый носик, темные длинные локоны. А как она была одета! Затейливая шляпка с искрящейся заколкой. Пышное, расшитое бисером платье из вишневого бархата с розовым ожерельем. Кружевные батистовые панталончики. Изящные, с брошью туфельки на высоком каблучке. Через руку перекинута бархатная сумочка. На пальчиках — колечки-перстенечки. Ноготки с красным маникюром. Вот это да…. Как будто принцесса-Золушка только что вернулась с пышного бала в свою темную лачугу.

— Бери, не робей! — дядя увидел мою оторопь. — Бери-бери, она — твоя! А звать эту красотку Катюша.

Мы, не дыша, по очереди держали роскошную игрушку на руках.

— Дайте-ка сюда куклу, — сказала мама, как только дядя ушел, — испачкаете да еще, чего доброго, поломаете…

И убрала она Катюшу подальше да повыше — на самое видное место. — Посадила ее в коробку на шкаф.

Иногда мама давала куклу ненадолго. Полюбуюсь, бывало, неземной красавицей и бережно возвращаю. Катюша снова занимала почетный «трон», а я играла своей «простолюдинкой» Раиской, которая не боялась ни грязных рук, ни трепки.

Как-то весной я сильно захворала. И без того худенькая, таяла на глазах.

— Необходимо поддержать ребенка усиленным питанием хотя бы несколько дней. Нужны витамины. — сказали расстроенной маме врачи. — Мясо. Фрукты.

— Да где ж все это взять-то… — беспомощно развела руками мама.

Я лежала на койке с тряпичной Раиской и смотрела на красавицу Катерину. Та, воздушная, неприступная, восседала на своем троне и свысока поглядывала на всех. Видно, чтобы облегчить мою хворобу, мама положила «принцессу» ко мне:

— Пусть пока с тобой побудет… А ты усни маленько…

   * * *

— Дочка… Леночка, открой глазки, — послышалось сквозь сон. Надо мной склонилась мама. Приподняла на подушке:

— Я обед сладила. Давай поешь…— Аккуратно поднесла ложку вкусно пахнущего бульона. — Бульон-то куриный! Тебе сейчас очень нужный…

— А все ели?..

— Все, все… — отмахнулась мама.

— И ты тоже?

— И я. Ешь, давай.

Потом был кусочек мяса, пол-яблока и сладкий чай.

Братишки, голопузые и веселые, резвились около. Один в пилотке со звездой оседлал швабру, прыгал и кричал: «Н-но, лошадка! Ур-ра!» Второй, подпоясанный широким солдатским ремнем, сверкая блестящей пряжкой, лихо скакал на венике вслед за братом, смешно размахивая палкой: «Мы — Чапаи! Бей фашистов!»

Обедая, я взглянула на шкаф. Куклы там почему-то не оказалось. Не было ее и на кровати. А вместо красавицы-Катюши лежала у меня на постели верная Раиска с мочальными волосами.

— Мам… а где моя Катя?..

Мама разгладила одеяло, устало спросила, будто не расслышала:

— Ну, как, вкусно?

— Вкусно…

— Вот и ешь, знай… Поправляйся…

Бруклин, Нью-Йорк