Но я помню другой июнь. Его последние девять дней. Июнь 1941 года. Сколько горя и несчастья принес он людям!.. Это был июнь беды нашей.

Я встретил войну «кадровым» солдатом — меня призвали в Армию в 1940 году. Мне только исполнилось 18 лет. Начал службу в Западной Белоруссии связистом в артиллерийском полку.

Мы чувствовали, что приближается война. О будущей войне говорило радио, писали газеты. И дома, и в армии нам показывали кинофильм «Если завтра война». Как быстро в нем наши воины разгромили агрессора, «на вражьей земле  мы врага разобьем, малой кровью, могучим ударом», так пели в стране.

Никто не мог подумать, что июньский рассвет принесет беду. Наш полк вступил в первый бой на рассвете 22 июня. Все гремело вокруг, рвались снаряды, бомбы. И в первом же бою мне пришлось пережить смерть моего хорошего знакомого, Сергея Согина. Мы жили и учились в одном поселке. Я, рослый и здоровый, пообещал его матери опекать физически слабого Сергея. И вот — не уберег, да и сам, признаться, чудом уцелел.

Отсюда, из Западной Белоруссии, мы начали отступать. Это отступление изматывало и физически, и морально. Горящие города и села, плачущие женщины и дети, их крики: «На кого вы нас оставляете?». Из Минска мы двигались по дороге, по которой в 1812 году бежал потерпевший поражение в России главнокомандующий  французских агрессоров Наполеон.

В частых боях, которые нам навязывали немцы, мы теряли людей, среди них воинов — вчерашних десятиклассников, знакомых и друзей. Всего одну ночь я был знаком с парнем, с которым оказался в боевом охранении на реке Сож. Мы оба были ранены и попали в госпиталь в Краснополье. Он умер, а я вылечился и вернулся на фронт, в свой 497-й артиллерийский полк, в котором я провоевал до Победы.

С жестокими боями, до самой Москвы, мы отступали через Минск. Город горит. По улицам снуют мародеры. Полная неразбериха. Помню такое. Я был на наблюдательном пункте. Мне срочно нужно было отправиться в штаб полка. Только я ушел оттуда, как немецкий снаряд попал в пункт и все, кто там были, погибли.

Битва за столицу. Тяжело было, очень тяжело. Но мы выстояли. А в начале декабря перешли в наступление. Освобождены первые города, поселки, села… Мы оказались на реке Зуша под Мценском.

Меня часто спрашивают, страшно ли было на войне. Ответ на этот вопрос дала ветеран войны, замечательная поэтесса Юлия Друнина: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне!».

Я очень переживал за судьбу родных. Спрашивал сам себя: «Что с моей семьей? Живы ли?». Наконец, 23 мая 1943 года получаю сразу пять писем из столицы Киргизии, города Фрунзе от родителей, сестер и брата. Папа и мама в письмах обращались не только ко мне, но и к моим товарищам. Мы читали эти письма все вместе, и я им отвечал от имени всех воинов нашего взвода. Мы обещали родителям, что враг будет разгромлен, и мы дойдем до Берлина. И свое слово сдержали. Я дошел до немецкой столицы и поставил свою подпись на Рейхстаге.

Домой вернулся в октябре 1945-го. Куда пойти, где смогу принести больше всего пользы стране, которую отстояли в боях? Я становлюсь строителем, прошел путь от рядового рабочего до начальника строительного управления в Харькове.

Ветераном войны является и моя жена Рива. С августа 1942 года до конца войны она служила в эвакогоспитале 2-го Белорусского фронта, награждена орденом Отечественной войны, медалями.

С 1990 года мы живем в Израиле, в городе Кирият-Бьялик. Пятнадцать лет возглавляю местную ветеранскую организацию. На ее учете не только бывшие фронтовики, но и бывшие узники гетто и концлагерей, труженики тыла, блокадники Ленинграда. Ведем повседневную работу с ними. Выпустили две книги «Живая память», посвященные нашим ветеранам. Оформил и музей боевой славы. Мы гордимся ветеранами. Леонид Бернштейн пять раз представлялся к званию Героя Советского Союза, но это звание так и не получил. А бывшая авиа-стрелок София Крупко принимала непосредственное участие в воздушных боях с фашистскими стервятниками. Таких людей у нас немало. Портрет Софии висит у нас в центре музея.

Ныне наш город стоит на страже своего родного Израиля. Наш внук с гордостью носит имя Армии Обороны Израиля.

Я поддерживаю тесную дружескую связь с Американской Ассоциацией инвалидов и ветеранов Второй мировой войны, с ее президентом Леонидом Розенбергом, а также с журналистом Манусом Ядушливым. Наши ветераны выступают перед молодежью с воспоминаниями о войне. Мы призываем юношей и девушек своим трудом, образцовой службой в Армии Обороны Израиля крепить могущество нашего святого еврейского государства.

Михаил Зархи, ветеран ВОВ, руководитель ветеранской организации, почетный гражданин города Кирият-Бьялик, Израиль.

исповедь ветерана

Неумолим таксомотор, отсчитывая годы,
Такси летит, включив красный свет,
И дремлет пассажир, поникший головою,
Ау! Проснись, хоть бывший, но корнет. 

Полковник отставной не слышит обращенья.
Весь погружен в былое, как в туман.
Он верил: «Идущий осилит дорогу»…
И опрокидывал все, как таран. 

Было все: гоненья новобранца,
Муштра на плацу — «Тяни носок»
И самоволки на день из части,
И гауптвахта за грязный сапог. 

Были ночи удивительно кратки,
Часто сон прерывался — «Подъем!»
Как не хотелось всегда возвращаться
Из сладких объятий — в реальность, в «облом». 

Свершилось — офицерские «лычки»,
Клятва верности, мундира честь,
Кружилась голова, как-будто бы с похмелья,
Мечталось подвиги Отчизне преподнесть! 

Пришла для всех година испытаний:
Кровь, грязь, превратности судьбы,
Потери близких, светлых идеалов;
Все разметало ураганами войны. 

Сначала на восток, потом на запад…
Погоны и просветы на плечах росли,
Грудь украшали ордена, медали
И седина висков дала свои ростки.

Теперь окончен бал, устали ноги,
Не хочется плясать, как было, до зари.
И ты, такси, побойся Бога,
Позволь спокойно подремать, не торопи.

Мотор, не гони, не пришпоривай годы,
Они без тебя пролетают, как миг.
Еще не стоптал своих новых ботинок,
Мне очень удобно и комфортно в них!

— Захар Брон, Бруклин, Нью-Йорк.