Души мертвых терпят муки
Вновь и вновь пока планета
Благодушно греет руки
На пожарах наших гетто.

Игорь Губерман

О людях, переживших ужасы Холокоста, уже написано огромное количество статей воспоминаний, снято много фильмов. Но всякий раз когда встречаешься с новыми фактами, с человеком, который еще не успел рассказать о себе, невольно замирает сердце. Много лет живет с нами рядом скромная немолодая женщина, которая прошла дорогу ада.

Зина Шустер-Фридман родилась в Минске в большой дружной еврейской семье: отец Лева, мать Рахиль, сестра Аня, братья Зяма, Володя, Иосиф и младшенькая Зина. Отец работал кузнецом, мать занималась хозяйством и воспитанием детей, старшие сестра и братья имели уже свои семьи и работали, а Иосиф и Зина учились в школе.

Война нагрянула неожиданно. Уже через несколько дней после начала войны бомбили Минск, напротив их дома горела бензоколонка, было разрушено много домов. Старшие братья были мобилизованы в Советскую Армию. Cемья решила выбраться из города и пошлa в сторону железнодорожного вокзала, но, наткнувшись на немецкий десант, повернула назад. Дом Зины был разрушен, и все перебрались к дяде.

Уже в июле фашисты огородили колючей проволокой Юбилейную площадь и пять улиц и создали Минское гетто. Оттуда заранее переселили русских и белорусов и загнали туда евреев. Началась жуткая жизнь за проволокой. Старших гнали на работы, а Зина с такими же подростками пролезали под проволокой и на огородах собирали картошку, меняли одежду на какие-либо продукты.

Про первый большой погром в ноябре 1941 года семью предупредили, и все ушли ночевать на Немигу. Папа, сестра и брат ушли на работу, маму не заметили, а Зину, жену брата и ее дочку забрали в облаве и повезли на расстрел в окрестности Минска. Когда они ожидали расстрела, пожилая женщина подсела к Зине и сказала: «Девочка, ты не похожа на еврейку. Нас охраняет немец и полицейский-белорус, подойди к белорусу, заплачь и скажи, что тебя случайно схватили в облаве, когда ты мимо проходила. И возьми на руки девочку». Зина так и сделала. Полицай отодвинул ее в сторону и сказал, что когда придет очередная машина с обреченными, он ее и девочку отправит назад. В это время группу, где была жена брата, повели на расстрел к карьеру, и она проходя мимо Зины выхватила у Зины девочку. Их расстреляли, а Зину отправили обратно.

Потом были другие массовые погромы в гетто. Старший брат Зины, призванный служить в Советскую Армию, попал в плен, бежал, возвратился В Минск 24 сентября, а 27 сентября попал в облаву и погиб. Вскоре подпольщики переправили сестру Аню к партизанам в отряд Клочко. Помощь в этом оказал ей  немец, работающий на кухне, — он помог достать паспорт польки. Брат Иосиф работал в автомастерской механиком. Одна из машин, которую ремонтировали в мастерской, попала в аварию, всех евреев обвинили в саботаже и повесили. В это же время повесили и отца Зины; несколько человек с их работы ушли в партизаны, оставшихся объявили пособниками и на устрашение остальным повесили, прикрепив на грудь таблички «Партизаны».

Зина осталась вдвоем с мамой. Еды не было. Перебивались теми продуктами, которые удавалось раздобыть, помогали добрые люди. Был сентябрь, и в это время подпольщики выводили из гетто группу подростков к партизанам. Мама настояла, чтобы Зина пошла с ними, а потом попробовала забрать ее. Подростков переправили в отряд Зорина. Маму Зина забрать не успела, так как в скорости всех оставшихся евреев в гетто уничтожили. В Минском гетто было расстреляно, повешено и умерщвлено в газовых камерах 100 тысяч евреев.

Случайно Зина нашла свою сестру в соседнем партизанском отряде, и они уже до освобождения Белоруссии были вместе и возвратились в Минск. После войны живым и невредимым возвратился в Минск муж Ани. В 1946 году его направили на работу в Черновцы, и вместе с ними поехала Зина. Через пару лет Зина вышла замуж и более 35 лет прожила во Львове до самого отьезда в Америку.

Муж умер, у Зины двое детей, три внука и два правнука. Узница гетто и партизанка Зина Шустер-Фридман награждена орденом Отечественной Войны II степени и медалями. Война давно закончилась, а память цепко хранит те ужасы, которые ей пришлось испытать, хранит лица погибших родных, хранит имена тех, кто помогал выжить в трудные минуты. Все это в памяти будет вечно.

Бруклин, Нью-Йорк