Прошла 60-я годовщина Великой Победы Антигитлеровской коалиции над злейшим врагом человечества. Давно подсчитаны людские, технические и экономические потери. Только я не встретил ни в одной публикации сведений о репатриации иностранных и советских граждан, пленных, угнанных в неволю, интернированных…

1944 год. Советская Армия освобождает страны Европы, оккупированные фашистами. Освобождаются многие тысячи людей, которых надо собрать, накормить, оказать медицинскую помощь и организованно возвратить в свои страны.

В системе Вооруженных Сил создается новая служба, не имеющая аналога в мире: РЕПАТРИАЦИЯ.

Меня, 22-х летнего капитана Советской Армии, ставшего инвалидом, нестроевым офицером в боях на Орловско-Курской дуге, назначают на должность коменданта 130 Комендатуры репатриации иностранных граждан. Помещение для сбора и обслуживания людей до возвращения в свои страны выделили на территории бывшего военного гарнизона, в предместье Варшавы. Там располагались тыловые части нашей армии, госпитали.

Оборудовав помещение для приема репатриантов, малочисленный коллектив комендатуры, в основном нестроевые раненые, солдаты и офицеры, приступили к работе. Представители Англии, Франции, Италии, Болгарии, Чехословакии, Румынии, даже Австралии были приняты и, после соблюдения необходимых формальностей, отправлены в свои страны.

Однажды, кажется в январе, в морозное зимнее утро, к зданию Комендатуры в сопровождении офицера штаба армии прибыла организованная команда, одетая в военную форму. Старший доложил мне о прибытии на английском языке, но из сказанного я понял лишь одно слово: ДРУРРИ. Перевели на русский. И я впервые встретился с живыми американцами, а докладывал их старший: — «полковник армии США ДРУРРИ».

Фотокарточка — реликвия от 11 февраля 1945 года о встрече представителей союзных государств в администрации г. Рембертув по случаю наших побед. Офис мэра города. В центре на заднем плане в очках — американский полковник Друрри, под флагом США, через двух человек от полковника (считая ребенка на коленях у Друрри) — офицер Борис Ильинский.

Молодые, подтянутые, опрятные, организованные ребята внесли свежую струю в нашу работу. Их раскрепощеность доставляла немало забот. Но и помощь в поддержании порядка они оказывали немалую! Бывало трудно с ассортиментом продуктов.

Выручала крупа в ассортименте и каждая новая каша принималась с восторгом и возгласами: «О’кей, команданто! Ка-ша-О’кей!».

С прибытием американцев стали поступать посылки Красного Креста, в которых они получали разнообразные продукты, сигареты, вплоть до шоколада!

Маленький коллектив сотрудников Комендатуры проявлял не только заботу о подопечных иностранцах, но и высокую бдительность, так как территория городка не охранялась, могли быть рецидивы.

Так, в группе французских граждан, подготовленных к отправке на родину, опознали немецкую надзирательницу женского лагеря. Разоблачив ее, мы отправили немку в соответствующие органы. Особо запомнилась мне встреча группы в форме французских военнослужащих. Старший группы офицер, отлично говоривший на русском языке, представил документ о том, что его самолет из полка «Нормандия-Неман» был сбит и он требует ускорить возвращение на фронт. «Я обязан отомстить врагу» — заявил офицер.

Через некоторое время после отправки этой группы от прибывшей из Москвы компетентной комиссии мы узнали, что упустили матерого контрразведчика. К работе Комендатуры повышенный интерес проявляли представители дипломатических служб европейских государств, чьи граждане в ожидании отправки находились в Комендатуре.

Стараниями помощника по хозяйству капитана Стрепетова, квалифицированного врача, еврейки с итальянской фамилией, Тамары Барбанелли и бывшей репатриантки, угнанной немцами из Киева с малолетним сыном, гражданки Боровской Татьяны Ивановны, переводчицы на трех языках, всеми сотрудниками обеспечивалось поддержание необходимого порядка и обслуживания, которое отмечалось дипломатическими посетителями и самими репатриантами. Сегодня жалею, что уничтожил благодарственные письма многих людей, отправленных в свои страны. Не скрою, довлел страх перед возможным обнаружением этих писем и неминуемыми объяснениями в органах…

А американский полковник Друрри, прощаясь, заявил: «Закончится война, Борис, будешь моим гостем в Америке»… Холодная война помешала этой встрече, но могли ли мы знать, что не гостем, а гражданином Великой Америки станет Борис Ильинский в 2-х тысячном году!

Не покидает меня сожаление за неоправданно забытую, не оцененную громадную работу, проделанную правительством и командованием Советской Армии по сбору, медицинскому и бытовому обслуживанию и возвращению в свои страны, многих тысяч граждан, угнанных в неволю, эксплуатируемых на преступных объектах гитлеровского Вермахта? А ведь только через 130-ю Комендатуру за семь месяцев 1944 года прошло более 15 тысяч граждан и бывших военнослужащих, отправленных во многие страны мира!

Родина высоко оценила работу коллектива, наградив отличившихся военных и гражданских сотрудников правительственными наградами. С гордостью ношу боевой орден Красная Звезда за выполнение правительственного задания на дипломатическом поприще.

Обращаюсь к правительствам стран, принявший безвозмездно тысячи своих соотечественников, которым Красная Армия спасла жизнь и возвратила на родину: ОТЗОВИТЕСЬ и выразите свое слово признательности за этот подвиг советского народа.

Дорогие соотечественники, сотрудники 130 Комендатуры, расположенной в Польском городке Рембертув, низкий Вам поклон и слава за выполненный с честью свой гражданский долг.

Борис Ильинский — бывший Комендант 130-той Комендатуры репатриации иностранных граждан 1944–45 гг., ныне гражданин США