В ноябрьские дни грозного 41 года в минском гетто фашисты учинили первый массовый погром. Район пяти улиц и Юбилейная площадь были огорожены колючей проволокой и десятки тысяч евреев были насильно переселены в Гетто. По 8–10 семей селили в одну квартиру: без одежды, продуктов питания, без медицинского обслуживания люди были обречены на голод и вымирание.

Но этого фашистам было мало — в ноябре 1941 года большую партию узников гетто фашисты вывезли на карьер в 7 км от Минска, где заранее были вырыты рвы, и их расстреляли всех из пулеметов. Тех, кто еще был жив, добивали из наганов или сбрасывали в ров еще живыми.

За время существования гетто было уничтожено 100 тысяч евреев. В Минском гетто погибла старшая сестра моей жены Бетя Резник, бабушка и два двоюродных брата. Страшно об этом вспоминать тем, у кого там погибли родные, а еще страшнее тем, кто прошел этот ад и чудом остался жив.

Соня Вайнгауз прошла этот ад. Всю ее семью — бабушку, маму, старшую сестру, младшего брата и ее — немцы привезли в гетто. Каждый день их гнали на различные работы. Чтобы не умереть с голоду они умудрялись менять свои скудные вещи на крохи еды. В 1942 году при очередной облаве убили бабушку, вскоре в душегубке погибла ее мать, за помощь подпольщикам был замучен брат.

Соня внешне не была похожа на еврейку, и простой белорусской женщине, живущей по соседству с гетто, удалось спасти ее. Сначала прятала ее у себя в подполе, а потом через знакомую переправила в Западную Белоруссию, в город Ивенец. Там Соня, конечно, под другой фамилией батрачила до конца войны, и только в 1946 году узнала, что ее сестра жива. Сестру тоже спасли, и с эшелоном девушек она попала на работы в Германию.

Соня возвратилась в Минск, устроилась на работу, вышла замуж. Тяжелые последствия страшной войны сказались — детей своих Соня иметь не могла. После смерти мужа Соня вышла замуж за Мишу Прозоровского, воспитывала его сына и внуков, а в 1996 году они переехали в Америку. Уже в Америка Соня узнала, что ее спасительнице Мироненко Надежде Алексеевне в Израиле присвоили звание «Праведник Мира».

На улице Заславской в Минске установлен Мемориальный комплекс «Минское гетто» (Яма) архитектора Л Левина и скульпторов Э. Полака и А. Финского. Память цепко хранит ужасы войны, ужасы Гетто, но Соня часто повторяет: «Жизнь побеждает и это прекрасно!».

Григорий Швец, Бруклин.

Было это 29 сентября 1941 года. Вместе с другими евреями Киева, которых фашисты гнали к Бабьему Яру, шла и семья Скорохода. За несколько десятков метров от места расстрела Анна Скороход, обманув внимание фашистских охранников и схватив за руку своего 11-летнего сына Евгения, вырвалась из колонны. Они были спасены. После войны Евгений окончил строительный факультет Киевского технологического института, стал инженером-строителем. В 1991 году семья Скороходов переехала в Нью-Йорк. Евгений писал стихи и прозу. В память о пережитом выпустил книгу «Дорога на тот свет». Имя Евгения Скорохода занесено в американскую энциклопедию «Кто есть кто», он был награжден дипломом Кембриджского университета. Четыре года назад Евгений умер. Печатаем его «Реквием»:

Дети Холокоста

Вспомним наше детство,
Нам тогда в наследство
От судьбы достался
Смертный приговор. 

Дети Холокоста,
Нас осталась горстка,
Сердце замирает
В страхе до сих пор. 

Протекает речка
Около местечка,
Вывели евреев
Утром на расстрел. 

Выкопали яму,
Расстреляли маму.
Лишь один мальчишка
Спрятаться успел. 

Взгляд жестокий немца,
Он нацелил в тельце,
В маленькое сердце
Черный автомат. 

Дети Холокоста
На краю погоста,
В Бабьем Яре вечным
Сном не детским спят. 

В ад идут вагоны,
Это эшелоны
В Бухенвальд, Майданек…
Крики, плач детей… 

Печи Освенцима,
Черной тучей дыма
Уходили в небо
Жертвы палачей. 

Голод и погромы,
Гетто вместо дома,
Смерть родных и близких
На твоих глазах… 

Дети Холокоста
Маленького роста,
Вынесли на слабых,
Худеньких плечах. 

На исходе годы,
С факелом Свободы
Память сердца детям
Мы передадим. 

Дети Холокоста,
Нас осталась горстка.
Все дороги наши —
Путь в Иерусалим.

Нью-Йорк, апрель 2000 года.

Евгений Скороход.