 Мне близок пастернаковский образ: «книга — это кубический кусок горячей, дымящейся совести – и больше ничего». И потому писательское «я» для меня не что иное, как беспрестанно бурлящий, пышущий нестерпимым жаром сосуд, для которого ты должен поддерживать максимальный огонь. Прозаик, эссеист. Родился в 1955 году в Харькове. По образованию – учитель истории, работал в школе, в редакциях газет и журналов. Публикуюсь в «Литературной газете», журналах «Новый мир», «Дружба народов», «Октябрь», «Юность». Постоянный автор малой прозы ряда изданий Великобритании, Германии, Италии, Канады и США. Живу в Москве.  Люблю уединенность, тишину, лес ранней осенью, старый отечественный рок и рокапопс (ранние «Наутилус», «Браво», Земфира), московскую рэп-группу «Big Black Boots», фольклорное и церковное пение. Еще поваляться с книжкой на диване, сочинять в дождь, откладывать неинтересные дела, читать афористичные интервью непрофессиональных мыслителей, размышлять о человеческой природе, пару раз в месяц бывать в Московском театре около дома Станиславского. Из человеческих качеств более других ценю благородство. С удовольствием перечитываю «Большую книгу интервью» Бродского, но в отличие от автора считаю, что моя жизнь в 50 только начинается. Без особых переживаний готов раз в несколько лет менять круг общения, профессию, вообще с некоторых пор занятно начинать все с нуля. Телевизору и газетам предпочитаю Интернет. В быту минималист. Мечтаю завести собаку породы американский кокер-спаниель (цвет – черно-подпалый), выбраться, наконец, куда-нибудь потанцевать и жить в старинном поволжском городке у самой воды. |
Каждую неделю — разгрузочный день: побольше острого, жареного, соленого, причем после каждого блюда — рюмашка. В завершение непременная сигара. И, наконец, самое главное — малоподвижный образ жизни. Я, например, выбрал состояние приятственной полудремы в своем уютном 
В завязавшейся затем схватке стороны попросту уронили допотопный бабушкин «Рекорд» на пол.Карповна поначалу оцепенела, но уже в следующее мгновенье бросилась на грудь своему сердешному другу, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Она причитала над ним, как солдатка, на глазах у которой подстрелили кормильца.
