Сделанные в Нью-Йорке в 1897 году с натуры бюсты четрыех инуитов — Кисука и его сына Миника, пожилой четы Нуктака и Атанганы — выставлены в местном музее северного поселка Каа-наак.

Напомню коротко о трагедии эскимосского мальчика, которую я рассказала вам в прошлом (№ 17 (41) 2006) номере. В 1897 году по просьбе сотрудника Американского музея естественных наук Франца Боаса исследователь Севера Роберт Пири, возвращаясь из четвертой экспедиции на остров Гренландия, привозит в Нью-Йорк шесть инуитов: — троих мужчин (Кисук, Нуктак и Уисаакассак), пожилую шаманку (Атангана — жена Нуктака), девушку (Авиак) и мальчика (Миник — сын Кисука). Их размещают в подвальном помещении музея и берут плату у желающих понаблюдать за бытом представителей «каменного века».

Сделанные в Нью-Йорке в 1897 году с натуры бюсты четрыех инуитов — Кисука и его сына Миника, пожилой четы Нуктака и Атанганы — выставлены в местном музее северного поселка Каа-наак.

Через месяц все северный гости, заразившись от белых, оказываются в больнице с воспалением легких. Четверо из них умирают, выживают — Уисаакассак и Миник. Молодой мужчина уезжает домой на Север, а мальчика усыновляет суперинтендант музея Уильям Уоллиса.

Сделанные в Нью-Йорке в 1897 году с натуры бюсты четрыех инуитов — Кисука и его сына Миника, пожилой четы Нуктака и Атанганы — выставлены в местном музее северного поселка Каа-наак.

В американской семье Миник живет до 18 лет, пока случайно ему не раскрывается страшная тайна: тела отца и других трех инуитов не были отправлены на Родину, вместо этого музей выставил их скелеты в своей экспозиции редких биологических видов. Просьбы Миника вернуть тело его отца были отвергнуты, и он сбегает в Канаду. В 1909 году Пири соглашается отвезти юношу обратно, но в 1916 году Миник, тянущийся к цивилизации, возвращается в США. Через два года он умирает от воспаления легких, так и не добившись возвращения останков своего отца в родную деревню…

Сделанные в Нью-Йорке в 1897 году с натуры бюсты четрыех инуитов — Кисука и его сына Миника, пожилой четы Нуктака и Атанганы — выставлены в местном музее северного поселка Каа-наак.

В 1997 году в Native American Studies появилась заметка датского антрополога Эдмунда Карпентера, которая пролила свет на дальнейшие события вокруг эскимосов — невольников Американского музея естествознания. Автор оспаривает аккуратность изложения Кенном Харпером истории Миника в книге «Отдайте мне тело моего отца», отдавая предпочтение другой работе — книге «Homo sapiens Миник (1888-1918) » соотечественника Рольфа Гилберга. Но именно датчане ставят точку в этой бесчеловечной истории.

«В 1992 году я услышал, что права на экранизацию [книги Харпера] были проданы, — пишет Карпентер. — Я убедил музей отправить кости обратно. Они были рады сделать это, но для начала им был необходим официальный запрос от родственников или чиновников. Это было невозможно получить в переписке.

Тогда мы с Ергеном Мелдгаардом из Датского национального музея встретились с представителями власти Каа-наака, поселка, жители которого являются потомками шестерых эскимосов. Они одобрили продолжение исследований в этом регионе, но кости у них не вызвали никакого интереса. Наконец-то, девять месяцев спустя, по настоянию епископа в Дании Лютеранская церковь Каа-наака официально запросила вернуть кости».

Чтобы сохранить деньги и время, Карпентер обратился на находящуюся неподалеку базу ВВС США МакГвайр за помощью в транспортировке останков. Оттуда раз в две недели были постоянные рейсы. Миниатюрные гробы, смастеренные музеем, четыре бюста, сделанные когда-то с моделей — всего 12 кубических футов — не заняли бы много места в полупустых грузовых самолетах. Однако простая просьба переадресовывалась от базы к базе по всей стране.

«Высшие чины военно-воздушной базы МакГвайр никогда не подходили к телефону: «…он на другой линии…», «…он только что вышел…», — вспоминает Карпентер. — В конце концов, я позвонил командующему: «Майор, не поднимает трубку…» Через несколько минут разъяренный голос майора убил всякую надежду на помощь. Тогда я позвонил в штаб в Вашингтоне. «Кто такой Пири?» — спросили меня. «Адмирал военно-морского флота США. Известный». «Проблема военно-морского флота. Это не мои кости, старик» — и повесили трубку».

Датские военно-воздушные силы разрешили эту проблему за пару часов. Карпентер с Мелгаардом получили останки, и 1 августа 1993 года Кисук, Нуктак, Атангана и Авиак были похоронены на каа-наакском лютеранском кладбище.

Похоронная процессия от церкви к кладбищу.

«1 августа был неожиданно прекрасный день, более восхитительного я не видел на Севере… — вспоминает Карпентер. — Около сотни человек присоединились к процессии. Говорили три человека: пастор Ганс Иоан Леннерт, мэр Август Эйп и я. Не было враждебных посторонних глаз теле- и фотокамер. Гробики засыпали землей, сверху поставили ослепительно белые кресты, украшенные яркими неживыми цветами, и бронзовую мемориальную доску, текст на которой начинался со слов «ОНИ ВЕРНУЛИСЬ». В какой-то момент все, буквально, все стали жать друг другу руки».

Кисук, Нуктак, Атангана и Авиак не были христианами, но те, кто их встретил дома через 96 лет, были.

Погребение. Пастор Ганс Иоан Леннерт и мэр Август Эйп.

«Я считал, что служба вполне уместна. Она была нужна для живых, чтобы воссоединить их с ушедшими. Но вся церемония на самом деле была для нас. Позже я спросил Наварану Харпер (бывшую жену Кенна Харпера) о реакции местных жителей, и она ответила: «Замешательство». И она была права. Они просто подыгрывали нам.

 «Что вы думаете по поводу возвращения останков?» — спросила моя жена последнего потомка Миника.

После долгой паузы он ответил: «Если они [сотрудники музея] хотели этого, значит, все в порядке. Если бы они [кости] остались там [в Нью-Йорке}, было бы тоже все в порядке».

«Могу я записать на пленку то, что вы говорите?»

«Нет. Я скору умру (ему было 94 года) и я не хочу, чтобы после меня остался мой голос. Или фотографии. НИЧЕГО».

Лера Жан, Стейтэн-Айленд, Нью-Йорк.