Виталий и Евгений Прудченко|Sunday, 10 September 2006
 Мы пишем вдвоем, поэтому наше авторское «я» – это творческое соединение двух личностей. Для нас «я» определятся, прежде всего, личностью, которая стоит за этой буковкой, и в этом отношении мы не скажем ничего нового: множество «я» составляет весь наш мир. Мы смотрим на мир через собственное «я», и видим такие же «я», … которые тоже пытаются что-то понять. «Я» находятся рядом, соседствуют, уживаются, конфликтуют, сотрудничают, любят, ненавидят и прочая, прочая, прочая… «Я» бывают разные, и чем сложнее личность, тем крупнее «я». 
Мы на двоих имеем: два высших филологических образования; опыт работы в школе, библиотеке, газетах, на радио и телевидении; руководство литературной студией; выполнение информационных работ, связанных, в том числе, с анализом криминогенно-психологического состояния общества; около 30 публикаций рассказов и повестей в журналах и газетах (общим тиражом около 800 тыс. экз.) ; роман «Окончательный расчет», который вышел в Киеве отдельной книгой, сборник повестей в украинской «Роман-газете».
Родились и живем в Днепропетровске. Пишем детективы, и считаем, что этот жанр позволяет наиболее точно отразить происходящее вокруг: личность вступает в конфликт с окружающим миром, пытаясь сохранить свое «я» неповрежденным.
Прочитано 458 раз(а) |
На Алину не смотрю. Но я знаю, она — там, в кресле, в крови. Ее побелевшее лицо само лезет в глаза. Вокруг танцуют, скользя и пламенея, радужные спирали. Камнедробилка в голове сменяется джазовым оркестром. Я так люблю джаз, я так его люблю. Чувствую: еще минута — и сознание оставит меня…
В комнате тихо. Почему? Я вошел в комнату и протрезвел. И сразу все понял: покойники не шумят. Алина сидела в моем зеленом кресле, все так же закинув ногу за ногу. Все с той же прямой спиной. Но голова была откинута назад. А грудь, живот и бедра залиты кровью. Кровь на кресле и на полу. Мне стало страшно…
Два года назад Глебова подвели с поставками греческого вина. Он тогда разорился до нитки. Я считал себя непричастным к этому делу. Глебов, видимо, считал наоборот. Он приоткрыл свой портфель и вынул оттуда пистолет с глушителем. Я замер.
