С детства, этак лет с девяти-двенадцати я был большим вруном. Поначалу мое вранье было актом вынужденным: летние каникулы я проводил у бабушки в большом общем дворе, где собиралось много мальчишек, местных и приехавших издалека, и мы делились друг с другом разными историями. Все, как правило, рассказывали реальные случаи из своей жизни, а мне хотелось удивить друзей чем-нибудь невероятным. Я придумывал такое, что они слушали меня, открыв рот: о бесшабашных играх в индейцев с сожженными фермами, повешенными коровами и замученными кошками, о плаванье на плотах по великой реке Подкумок (в которой воды по щиколотку), об ожившем покойнике на соседней улице и упавшей в мой огород метеорите. Врать у меня получалось складно, и многие действительно верили мне, а те, кто не верил, все равно слушали с интересом. Мои невероятные истории выдумывались как-то сходу: рассказал маленький сюжетик и уже сразу на языке его интереснейшее продолжение. Я даже не представляю, как это у меня получалось в детстве: ведь сейчас, если сажусь за рассказ или роман, мне приходится немало помучиться: почесать затылок, походить по комнате, заламывая руки и подкатывая глазки к потолку, чтобы разум просиял достаточно интересным продолжением сюжета. Потом страсть к сочинительству для друзей во мне поутихла, я стал читать больше книг, в основном фантастики и приключений. Но хорошие книжки читались быстро, и в то время их было не так легко найти, поэтому, закрыв последнюю страницу какого-нибудь потрясающего романа и не имея возможности открыть новый, я сам пускался в фантазии: надевал на себя шкуру понравившегося героя и странствовал по мирам в своем воображении. Конечно, взрослея, я делал это все реже и реже. Стали появляться взрослые заботы, возникать другие интересы.

Желание сочинительства вернулась ко мне довольно поздно, годам к тридцати. Вернулась неожиданно и сильно. Сидя один на лавочке я испытал непонятную сильную грусть и какое-то неутолимое раздражение. Потом купил несколько тонких тетрадей в клеточку и сел писать роман. Разумеется, фантастический. И, конечно, про Атлантиду, про отважных путешественников во времени, открывающих великие тайны. Если серьезно, то роман вышел очень неплохим (потенциально неплохим). Он мне нравится и сейчас, потому что в нем есть этакое тайное горение и много чувства. Однако исполнен он был очень неумело. Я переписывал его три раза, злясь на себя, бросая измятые тетрадки в нижний ящик стола и забывая о них на долгое время. Мне очень хотелось опубликовать написанное, но тогда сделать это было просто невозможно. И я завязал с литературным мученичеством на долгие годы. Лишь много позже, когда у меня появился компьютер и вышел я в Интернет, снова вспомнились мои творческие потуги. Кое-как, еще не слишком ладя с клавиатурой, с рукописи я набрал первую часть романа (а он у меня был довольно толстенький — 25 авторских листов) и разослал в несколько издательств без всякой надежды на успех. Через несколько месяцев мне ответило АСТ, сообщив, что издательство хотело бы ознакомиться со второй частью романа. А ее, увы, у меня в электронном виде не было. Тогда для меня набить этак 500 тысяч знаков равнялось невероятному подвигу. Я сел за клавиатуру, стучал каждый свободный вечер, но вскоре понял, что предоставить вторую часть достаточно быстро не смогу. В общем, мой роман об Атлантиде так остался не изданным, но ответ АСТ дал мне серьезный стимул к творчеству. Я начал писать рассказы — их все охотнее брали различные газеты и журналы. Попробовал себя в крупной форме, написал дилогию Мэги — книги изданы в «Крылов» в 2004- 2005 г. В этом году вышла мой роман «Стражи Перекрестка» в издательстве «Армада».

Читатели могут задать мне вопросы или ознакомиться с моими наиболее свежими произведениями по этой ссылке http://zhurnal.lib.ru/m/mohah

Пятигорск, Россия