читатели журнала «Я»|Monday, 09 October 2006
Продолжение. Начало в № 20 (44) 2006.
 — Молчи, Сэмми, — сказал Ази, — раз я так сказал, значит, так и надо! — Да, но…они… американцы так не говорят… — Значит, будут. Им придется переучиваться. Все, однако, упорядочилось, когда м-р Вашингтон показал по карте, в каких домах он хотел посмотреть квартиры. Сосискин вычерпал из карманов куртки все ключи, равномерно рассыпая их по площади стола, по биркам отыскал несколько нужных, вручил их, а остальными загрузил карманы куртки, висевшей на спинке стула. Вдруг, внезапно заерзав, похлопал Сэма и м-ра Вашингтона по плечам, с напутствием «Гоу ахед, гуд лак», сорвался с места и, попукивая, помчался в сортир… Вернулся он через несколько минут с благостным ощущением космической невесомости, напевая: «на пыльных тропинках далеких планет останутся…» Тут взор его остановился на спинке стула, на которой, увы, не оставалось более его куртки. Сосискин протер глаза, побледнел и покрылся холодным потом. Открылась наружная дверь, и появился Сэмчик. — Ази, а где м-р Вашингтон, он еще не выходил? — Это я вышел, а не он! Вы же вместе ушли! Куда ты его дел? — Мы вышли на улицу, завернули за угол, и он сказал, что ему срочно нужно назад, в бэсрум, и просил его там обождать. Я стою, жду, а его нет. Ну, я и вернулся. — Ну, тогда все ясно, — изрек Ази тоном Джемса Бонда. — Удрал твой м-р Вашингтон с моей курткой и ключами. В том числе и от моей квартиры… «Ну все, накрылась моя работа», подумал Сэмчик, чувствуя головокружение и нытье под лопаткой. Сосискин, глядя на его изменившийся облик, почувствовал сострадание и, вспомнив о своих будущих достижениях, первым пришел в себя и принялся успокаивать своего работника. — Донт ворри, Сэмми, пусть тебя не волнует этих глупостей, как говорили в Одессе. Ну, бывают небольшие издержки в бизнесе, всякие там подножки. Но мы пойдем вперед. Наше дело правое, победа будет за нами. Черт с ними, с ключами. Возьмем у домохозяев другие, а у дверей квартир спрячем полицейских. М-р Вашинготон и попадет, как кур во что, Сэмчик? — Щи… — Совершенно варенья! Хорошо соображаешь. Вижу, мы сработаемся. А на м-ра Вашингтона зла не держи. Цыпленок тоже… что? — Хочет жить, — промямлил Сэм. — Совершенно варенья! Ази сел за компьютер и напечатал для полиции список адресов квартир, ключи от которых были украдены мистером Вашингтоном. Не забыл и о своей квартире…. На обратном пути, везя Сэма к пожарному гидранту, Сосискин продолжал его успокаивать. Он, Ази, впустит его в бизнес за два миллиона, которые тот заработает еще до свадьбы-женитьбы. Сэмчик ошалело распрощался и нырнул во вход подземки. «Нет, пожалуй, и без двух лимонов впущу, — подумал Ази, нажимая на газ. Благородный порыв его нарастал, — что такое, в конце концов, два лимона в сравнении с десятками миллиардов, которые он заработает по методу цепной реакции? Ведь за этим маячит еще более благородная цель: стать президентом всей этой замечательной, но все же несовершенной страны, чтобы дотянуть ее до совершенства. Скептики, конечно, будут ворчать, что он, Ази, здесь не родился и не имеет права по Конституции. Но ведь Конституцию можно изменить. А иначе, зачем тогда ему, красноэмигранту (не путать с белоэмигрантами) и борцу за справедливость для угнетенных и оскорбленных, эти миллиарды? Как сказал Маяковский, «кроме свежестиранной сорочки, клянусь по совести, мне ничего не надо!» После получасовых поисков стоянки для своей машины Сосискин зашагал домой. Ветер нетерпеливо гнал лохматые облака по рано темнеющему осеннему небу. «Совсем как в Ленинграде», — подумал Сосискин, взгрустнув по залпу Авроры, которого никогда не слышал. Поднявшись по крутым ступеням на третий этаж к дверям своей квартиры, он услышал, как Марина радует мать сообщением о своем замужестве: она все же решила вернуть Майка и выйти за него замуж, так как он позвонил и сказал, что решил стать лоером и купить дом в «лесатой» местности, без соседей, как у Билла Гейтса. Марина кричала, что лоер «можает» себе это позволить, а что отвечала мать, Ази не расслышал. Внезапное озарение осенило его и заглушило крики, доносившиеся из квартиры. Присев на верхнюю ступеньку лестницы, он вытащил из портфеля записную книжку и зафиксировал под № 6 следующий пункт президентской Программы: «№ 6. С целью ликвидации безработицы в стране уменьшать подоходный налог на работодателей на сумму, равную месячной зарплате каждого принятого на работу индивидуума. Тотальное снижение авансом налогов на богатых отменить как бесперспективное в деле умножения рабочих мест, а также для искоренения позитивного отношения к жадности». Под этим текстом, как и под предыдущим, он поставил свои инициалы и дату, дабы никто не посягнул на авторство. Удовлетворенно крякнув, он вытащил из кармана штанов сохранившийся второй ключ от квартиры и настроился обсуждать замужество дочери. В тот момент, когда он совал ключ в замочную скважину, из закоулка лестничной клетки на него надвинулась огромная тень. — Хэлло, мистер Вашингтон, — услышал он голос блюстителя закона и порядка и звук защелкиваемых на родных запястьях наручников. «Как кур во что?» — автоматически подумал Сосискин и, подсказав самому себе, что «во щи«, тяжело вздохнул. Зиновий Коровин, Бруклин, Нью-Йорк
Прочитано 1197 раз(а) |
Для чувствительных личностей множественность оказывается трагичной: она разрывает их на части. Слабый человек избегает налагаемых на него ролей и этих масок, укрываясь от мира в лесах, в пустынях, в психиатрической больнице. Другой же уподобляется марсианину из рассказов Рэя Брэдбери и теряет личность вообще…
Заданная вами тема в отношении совести, могу сказать откровенно, снайперски угодила в мое уже не молодое сердце, как говорят, «попали точно в десятку». Дело в том, что чувство собственной вины и угрызения совести во мне тяжким грузом лежат в душе моей 
Маша почувствовала, что поезд двинулся с места. Прыгнула на перрон, но сцепка почтовых тележек, в которой она привезла к поезду посылки и письма, стояла слишком близко к краю перрона… Девушка почувствовала сильный удар и нестерпимую боль. И потеряла сознание.
