Продолжение. Начало в № 20 (44) 2006.

МакАллан раздумывал — не попросить ли меня уйти. Я понимал, что он этого не сделает — надо было выяснить, много ли мне известно.

— Предположим, мне нужен новый препарат. Он принесет миллионы. Но я не хочу тратить слишком много денег на его разработку.

— Тогда придется отказаться от вашей идеи.

— Правильно. Если действовать по старинке. Но есть и другой способ. Поделим нашу задачу на тысячу частей. Предложим каждый из них в «Башне магов». А потом снова соберем результаты. Сегодня компьютер легко справится с этой задачей. Том Сойер, воплощение американской мечты! Люди работают на вас, и вам же за это платят.

— Это невозможно доказать, — заметил МакАллан.

— Напротив, как раз легко. Игроки-архимаги работали в одиночку. Никто не видел общей картины. Ее разглядел только Фил Коллинз. Но если показать им, что и где искать…

Он смотрел на меня, прищурившись.

— Один мой знакомый как-то сказал, что подавать в суд стало для американцев спортом, — сказал я. — А в «МакАллан Кемистри» не вцепится только ленивый.

Старик кивнул и поудобнее устроился в кресле.

— Людям кажется, что стоит открыть всем правду — и она тут же восторжествует, — ответил он. — Но так еще никогда не происходило, Кенсингтон. Мне жаль молодого человека, но поймите, для него же лучше, что все закончилось так. Он ушел из жизни полным иллюзий, уверенным в своей правоте. Мои адвокаты смяли бы его в суде, уничтожили, растоптали его идеалы. Осознать, что все, во что ты верил, было ложью — не лучше ли умереть?

Николас Гейсберг неслышно вошел в кабинет.

— Думаю, вам лучше на этом остановиться, мистер МакАллан, — произнес он.

Я встал.

— Вижу, вы нашли для себя нового клиента, — заметил я. — Здесь нет конфликта интересов?

— Мистер Коллинз не нанимал нас, — ответил адвокат. — А наше сотрудничество с «МакАллан Кемистри»…

— Длится уже немало лет, — подтвердил я. — Бедный Фил не мог этого знать, когда обращался к вам. Вот почему убийцы ждали его в квартире в тот же день. Вам оставалось только пригласить меня — фиговый листок, чтобы отвести от себя подозрение.

— Этого вы не докажете никогда.

— Возможно, — я был покладист. — Жернова правосудия вращаются медленно и часто вообще стоят без дела. Но есть сила, которая никогда не спит, и она гораздо сильнее, чем «МакАллан Кемистри» и все ваши деньги.

Адвокат усмехнулся.

— Справедливость? — спросил он. — Общественное мнение? Глас народа?

— Государство, — ответил я. — Оно никому не позволит обижать себя. Обвал начнется с налогов. Вы утаили огромные суммы и не поделились с дядюшкой Сэмом. Теперь понятно, почему Фил Коллинз не хотел от вас отступных. Он мог дернуть за веревочку и обрушить все, как карточный домик. Когда первый камень дрогнет, покатятся другие. Нарушение законов о труде. Поднимутся профсоюзы. Среди ваших игроков есть школьники — значит, эксплуатация детского труда. После этого выиграть гражданские иски против вас будет гораздо проще. Уличить вас в убийстве Фила Коллинза в уголовном суде будет невозможно. Но в гражданском процессе другие критерии доказанности, и мистер Гейсберг это хорошо знает.

— Вы так гордитесь собой? — спросил МакАллан. — Вы понимаете, что готовы разрушить самую совершенную систему научной организации в мире. Мы начинали это как шутку, как эксперимент. Но результат был огромен. Я уже не в том возрасте, чтобы чему-нибудь удивляться, Кенсингтон, тем более, испытывать восторг. Однако успех потряс меня. Когда человек играет, когда перед ним небольшая, забавная головоломка — его мозг работает в сотни раз эффективнее, чем у нас, ученых. Мы думаем о ерунде — кто о Нобелевской премии, кто о деньгах, карьере, другие — о людях, больных, которые ждут лечения. Все это тормозит наше воображение, боже, как тормозит! «Архимаги» решали научные задачи много быстрее, чем мои лучше профессора. К черту деньги, Кенсингтон, у меня их много. Главное — время. Если вы расскажете правду о «Башне магов» — затормозятся восемь крупных проектов. Из них четыре — разработка лекарства для болезней, которые сейчас считаются неизлечимыми. Да, они принесли бы мне миллиарды — но разве дело в этом? Подумайте, что станет с теми, у кого есть шанс через год, через два вновь получить право жить, вместо смерти. Неужели маленький обман, пусть даже гибель одного человека, стоят того?

Я вышел из кабинета.

Говорят, наука шагает вперед тем быстрее, чем больше человеческих костей бросают ей под ноги. Маховик уже вертелся вовсю, готовый уничтожить не только «Башню магов», но и «МакАллан Кемистри».

Имеем ли мы право вмешиваться в то, что происходит вокруг? Не приносим ли мы в мир еще больше зла, когда хотим сделать добро? Чем я и Фил Коллинз отличались от Стюарта МакАллана, который собирался осчастливить одних людей за счет других? Только тем, что сами не получили ни цента.

Но разве это что-то меняет?

Ростов-на-Дону, Россия