Уважаемая редакция «Я»!

Заданная вами тема в отношении совести, могу сказать откровенно, снайперски угодила в мое уже не молодое сердце, как говорят, «попали точно в десятку». Дело в том, что чувство собственной вины и угрызения совести во мне тяжким грузом лежат в душе моей из-за каких-то трех месяцев. И поэтому своим стихотворением «Чувства вины» я хочу как бы сделать свое признание в этом и предостеречь людей от необдуманных поступков, о которых впоследствии будут жалеть всю свою жизнь. И в этом случае я хотел бы вам, уважаемая редакция, сказать, что изначально в первых словах этой темы «Как отмыть совесть» есть неувязочка в том, что отмыть совесть, как и запачканную честь, практически невозможно, как и полностью снять или отмыть тяжело смываемое с чего-то пятно, так как след от него все равно останется. Так и насчет отмывания совести. Можно повиниться, можно простить или нет и как-то загладить собственную вину, но неприятный осадок в душе останется. Хотим мы того или нет. Это я точно и бесспорно показал в тексте своего стихотворения, так как писал я криком своей души и сердца. А предыстория его такова. Когда родилась в 1988 году моя внучка, я предложил ее родителям, зятю и моей дочери, назвать девочку именем моей (тогда уже покойной) мамы. Но, как это водится у молодежи, то есть у них свое на уме, они дали другое имя. Я, конечно же, на них обиделся и к внучке не подходил три месяца. Но! Потом, разговаривая со своей совестью, сказал сам себе, при чем тут это невинное создание?

Моя совесть мне подсказала, а вернее указала то направление, по которому я должен идти. Я практически выносил, выходил и вложил во внучку всю свою любовь и душу. Менялся сменами на работе (так как в моей семье, а жили мы все вместе, все работали тоже посменно) только для того, чтобы быть с внучкой рядом и загладить свою вину перед ней, а не «отмыть совесть», что я не в состоянии сделать уже девятнадцатый год.

Это стихотворение я написал на ее восемнадцатилетие, одновременно с тем, которое вами было напечатано в журнале № 18 под названием «Ангел любви», и оба были зачитаны в день ее рождения, когда ей исполнилось 18 лет. Вот и выходит, что эти три месяца я тяжким грузом пронес дорогой длиной в 18 лет.

И хочу еще раз обратиться к людям.

Будьте терпимы и снисходительны, прежде чем что-то сделать, загляните в свою душу и прислушайтесь, что говорит вам ваша совесть, чтобы впоследствии об этом не жалеть и не мучиться.

Иосиф Каган, Бруклин, Нью-Йорк

Чувство вины

Три месяца, потерянных когда-то,
До смерти буду вспоминать.
Прочувствовав, сказал себе, однако,
Ха, это будешь ты страдать.

Что отошел от внученьки настолько,
Невинного создания тогда.
Она простит тебя насколько..,
А ты себя не сможешь никогда.

Прошли три месяца мгновенно,
Как быстролетное видение во сне.
Но на душе, признаться откровенно,
Как тяжкий груз легли на мне.

Лежит несъемной на мне ношей
Вина беспечности моей.
Взвалил, как будто в жизни прошлой,
Донес ее до старости своей.

Усвоил я до дней последних,
Что потеряешь — не вернешь.
В решеньях принятых поспешных
Свои страдания найдешь.

Пройдя сквозь эти испытанья,
Вину старался искупить.
Решил, что сделаю признанье
Свою любовь всю внучке подарить.

Прошу прощения, родная,
За этот тяжкий в прошлом грех.
Тебе скажу я, дорогая,
Ты для меня милее всех.

Иосиф Каган, Бруклин, Нью-Йорк

Заложник совести

Хожу по миру я, как гость,
предназначенья не исполнив.
Меня терзает этот гвоздь,
который спущен и крестом мне.

Зачем чего-то я хочу,
зачем кричу напрасно в рупор?
Ведь все равно не протопчу
по душам даже — не по трупам!

Зиновий Коровин, Уортон, Нью-Джерси

Смыть с совести…

Совесть — не грязная посуда,
С нее не смыть водой из крана
Житейской лжи сухие пятна.
Она могла бы быть опрятна,
Но, как зияющая рана,
Болит и ноет, как простуда.

Мы прячем эту боль умело,
Надев на лица фальши маски.
Обману подвергая души,
Мы каждый день, развесив уши,
Друг другу расточаем ласки,
Кривя душою то и дело.

Как распознать точку отсчета,
Кричащей совести дать руку
Сердечной помощи и смело,
Очистив душу, ум и тело,
В мусор выбрасывая муку,
Взойти на пьедестал почета.

Восстанови в душе покой,
И с чистой совестью, как росы,
Открой тетрадный белый лист,
Что девственен еще и чист.
Вплетая состраданье в косы,
Своею собственной рукой.

Ольга Некрасова, Лонг-Айленд, Нью-Йорк.