Были времена — прошли былинные.

Времена, в действительности, меняются. Вех этого нельзя не заметить. Изменяются взрослые и дети. В школе узнают то, что всегда было для детей тайной за семью печатями. Изменения, порой — к сожалению, проявляются в большом и малом… Ну, а иногда нежно-наивное неведение и детские фантазии могут вызвать ностальгически-теплые чувства.

Первые послевоенные годы воспринимались как годы обновления, послевоенной радости. Исчезла каждодневная угроза смерти. На груди фронтовиков позванивали медали. Стали чаще появляться женщины, ждущие послевоенных детей. Две девочки, сестрички, Черненькая и Беленькая, милые, живые, решили сделать себе детей. Старая детская мечта, подкрепляемая взрослеющим восприятием жизни. За дело они взялись капитально. Прежде всего, об этом не должен знать никто: ни родители, ни старшие братья, ни друзья.

Коммунальные квартиры, школьные подружки, разговоры взрослых давали достаточно информации для независимого выполнения важного плана. Дело было на мази. Были, конечно, некоторые трудности, но все это можно было преодолеть при горячем желании. Желание возникло, желание окрепло. Так уж случилось, что Черненькая была старше Беленькой на три дня. (Чтоб вам, читатель, не очень возмущаться невежеством автора, скажу, что сестрами они были двоюродными, и никакого противоречия законам природы здесь не было). Из-за этого, правда, возникали дополнительные сложности у сестренок, так как встречаться удавалось не каждый день, а такого средства общения, как мобильный телефон, еще не было в природе. Квартирных телефонов тоже еще ни у одной из сестричек не было. Да и вряд ли они доверили бы такие важные переговоры телефону. Личное участие побуждало к новым открытиям и откровениям. Каждый раз, встречаясь, милые двенадцатилетние сестренки обсуждали детали в укромных уголках — с главным решением не возникало вопросов. Они только не знали, будет ли это мальчик или девочка, с черными волосами или с белыми. Но и взрослые заранее этого не знают.

Наконец, все проблемы и вопросы келейно утрясены. В квартире нет никого из взрослых. Девочки, как заговорщицы, пришли к выводу, что пришло время таинства. Они были «не разлей вода» и очень любили друг друга. Сестренки знали, что это необходимо, чтобы иметь детей. Щеки их горели.

Они легли вдвоем на диван, на верхней полочке которого на счастье стояли верные семь костяных слоников. Все было так важно и значительно. Их охватило всепоглощающее чувство ожидания, они затихли в ожидании. Они ждали какого-то события, явления, знамения… Ничего видимого не происходило. Они терпели, что было сил, а потом решили, что, вероятно, столь важное событие происходит не сразу. Главное сделано. Надо подождать.

Они смотрели друг на друга в ожидании чего-то до конца дня, они с надеждой ждали результата в последующие дни. Они боялись об ЭТОМ даже говорить. Прошло девять месяцев, прошло много больше времени. Девочки повзрослели и преодолели невинные иллюзии. Дети до поры до времени не появились.

Прошло еще пятнадцать лет — длинный инкубационный период вызревания взрослой идеи. У Черненькой родился сын, мой сын, на радость родителям.

Сан-Диего, Калифорния