У организаций, как и у людей, 61 год свидетельствует о долговечности, хотя и вызывает неудобные вопросы о нереализованных амбициях, не пройденных путях и предстоящих проблемах.

В 1945 году учредители ООН изложили широкую и смелую повестку дня новой всемирной организации. Согласно Уставу, она должна была служить четырем взаимосвязанным целям: 1) поддерживать международный мир и безопасность; 2) развивать дружественные отношения между странами на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов, а также принимать другие соответствующие меры для укрепления всеобщего мира; 3) осуществлять международное сотрудничество по экономическим, социальным, культурным и гуманитарным вопросам, поощряя права человека; 4) быть центром для согласования действий наций в достижении этих общих целей. Ни одна из этих задач не является конечной. Каждая требует неустанных усилий на протяжении всей жизни организации.

Зародившаяся и согласованная во время самой разрушительной войны в истории, ООН, в первую очередь, была призвана добиться успеха там, где ее предшественница — Лига Наций — потерпела самую трагическую неудачу: предотвратить еще одну мировую войну. С этой целью пяти основным союзникам в военное время были даны особые привилегии и обязанности в качестве постоянных членов Совета Безопасности. Последний, в свою очередь, должен был иметь беспрецедентные полномочия и уникальный арсенал военных, экономических и следственных инструментов исполнения своих решений. Хотя проект был впечатляющим, начало холодной войны всего через несколько лет после подписания Устава привело к тому, что не многое из него было реализовано.

Когда холодная война разделила членов ООН на два противостоящих лагеря, вето стало средством предотвращения решений Совета по основным кризисам той эпохи, за исключением случая, когда советский бойкот позволил жестко отреагировать на агрессию на Корейском полуострове. Те, кто надеялся на эффективную глобальную систему коллективной безопасности, были глубоко разочарованы, даже утратили иллюзии в связи с таким поворотом событий. И все же, удерживая Совет от прямого противодействия базовым интересам безопасности великих держав, право вето позволило ООН пережить напряженность между Востоком и Западом, которая в противном случае точно разрушила бы ее. Предоставляя место для спокойного диалога, а также для острых, но мирных словесных перепалок, всемирный орган внес свой скромный вклад в то, чтобы напряженности холодной войны не переросла в третью мировую войну в двадцатом веке, и тем самым выполнил свою основную задачу.

Наиболее характерный вклад ООН — миротворческая деятельность — в Уставе даже не упоминался. Чтобы не допускать эскалации малых конфликтов в большие, способные усилить втягивание в холодную войну, в 1950-е и 60-е годы был разработан ряд приемов с использованием не применяющих силу международных военных контингентов для контроля над развитием ситуации и для разведения воюющих сторон. За миссиями наблюдателей на Ближнем Востоке (1948 год) и в Южной Азии (1949 год) последовали крупные наземные операции в Синае (1956 год), Конго (1960 год) и на Кипре (1964 год). В последние годы холодной войны и в начале 1990-х темпы, масштабы и широта миротворческих операций быстро росли.

К концу 1990-х заданный импульс был восстановлен направлением новых контингентов «голубых касок» в Восточный Тимор, Либерию, Сьерра-Леоне, Эритрею-Эфиопию и Демократическую Республику Конго, среди прочих. По состоянию на 2005 год в 16 операциях было задействовано около 65, 000 миротворцев ООН из 103 стран, причем тенденция к росту до рекордных уровней продолжалась. В связи с разнообразием миссий и привлекаемых стран попутно возникли серьезные проблемы — от слишком амбициозных мандатов и неровных результатов до случаев сексуальных посягательств на самих жертв конфликта, ищущих защиты у ООН. Однако в целом спрос на «голубые каски» по-прежнему значительно больше предложения. Это подтверждает, что они вносят необходимый и уникальный вклад в международный мир и безопасность.

С окончанием холодной войны Совет Безопасности также вновь открыл для себя свое право вводить экономические, транспортные, оружейные и дипломатические санкции для обеспечения выполнения своих решений. В последние годы приложены значительные усилия по оттачиванию и более целенаправленному использованию этих инструментов, чтобы усилить их убедительность и уменьшить их гуманитарные последствия.

Сегодня эта вторая из четырех основных целей ООН может показаться неясной, тривиальной или даже старомодной, но 40–50 лет назад дело обстояло иначе. В момент своего учреждения всемирный орган представлял собой далеко не тот практически универсальный форум, каким он стал с тех пор. Во-первых, он начинался как продолжение военного союза, даже переняв его название. Чтобы получить представительство на учредительной конференции в Сан-Франциско, государства должны были предварительно объявить войну державам оси. Несколько ссылок на «враждебные государства» сохранено в Уставе. Вопрос о том, как и когда эти страны могут вернуться в международную жизнь, остается открытым. Во-вторых, большинство стран Африки и многие страны Азии еще были колониями, и дебаты об их будущем вносили раскол даже в ряды западных союзников.

Вопросы о приеме в ООН также вызывали большие разногласия в первые годы ее существования. Более четверти века понадобилось, чтобы решить, кто должен представлять Китай. А политические и организационные последствия расширения от 51 до 191 члена ощущаются по сей день с учетом огромного несоответствия в размере, возможностях и интересах различных государств-членов. Как и с холодной войной, ООН научилась адаптироваться к меняющимся условиям: сначала поощряя постепенную деколонизацию, а затем находя способы учета интересов новых независимых стран в своих структурах. Фактически одним из первых успехов ООН стало продвижение во многом мирного процесса деколонизации. В рамках этого процесса она трансформировалась из альянса в первую поистине глобальную организацию, найдя в своих рядах место для стран с заметно разными уровнями экономического и политического развития.

В сфере прав человека ООН добилась своих наиболее прочных и далеко идущих успехов, равно как и самых заметных неудач. Во многих отношениях ООН отвечает за внедрение прав человека в основное русло международного права и политики. В последние годы ряд режимов, нарушающих права человека, стремится направить работу комиссии в другое русло, что свидетельствует о глубине их озабоченности воздействием потенциальной критики положения с правами человека у них со стороны ООН.

Основатели понимали, что ООН может быть полезна, когда государства-члены не могут договориться, равно как и в тех случаях, когда им это удается. В первом случае она может стать местом, где можно попытаться мирно уладить разногласия. При этом базовые интересы безопасности — по крайней мере, для пяти постоянных членов — будут защищены правом вето. Однако важно то, что ООН также может служить форумом, позволяющим выявлять области общих интересов и пути их совместной реализации. Процесс достижения консенсуса среди государств-членов, впрочем, никогда не был простым.

В определенном смысле основные сильные стороны всемирного органа стали одновременно его слабыми местами. Несомненно, как еще раз подтверждает саммит, ООН является главной совещательной структурой в мире. Главы государств и правительств, министры иностранных дел и другие высокопоставленные лица хотят, чтобы их видели и слышали именно в этом месте. Временами они также ведут там важные дела, иногда на многосторонней, часто — на двусторонней основе. Вследствие этого точно так же беспрецедентна роль ООН как создателя норм — даже еще в большей степени, чем в практической деятельности.

В конечном счете, свести баланс трудно. ООН, как и окружающий ее мир, находится в движении. Она представляет собой динамичный и способный к адаптации институт, принимающий формы, которые его основатели никогда не предвидели. Столкнувшись со скандалом вокруг программы «Нефть в обмен на продовольствие» и недостатками в управлении и подотчетности, которые он выявил, ООН будет вынуждена вновь меняться вместе со временем. Государства-члены явно склонны, как всегда, критиковать и одновременно использовать ее, поскольку они осознают, что эта организация остается несовершенным, но полезным инструментом.

Нью-Йорк.