В яркий солнечный мартовский день все население литейного цеха машиностроительного завода высыпало на заводский двор. Чумазые люди в ужасно грязных спецовках расположились на штабелях опок (вид оснастки литейного производства) поесть, побалагурить, просто отдохнуть.

К группе женщин, расположившихся особняком, подошел молодой парень из модельного отделения и крикнул, требуя тишины. Когда все затихли, он протянул молодой работнице блестящую лакированную шкатулку и громко, торжественно произнес: «От имени модельщиков преподношу тебе, Клавочка, редкий ценный подарок к 8 марта».

Его слова были покрыты аплодисментами. Клава зарделась и, приняв шкатулку, сдвинула ее крышку и от неожиданности расхохоталась. Остальные женщины придвинулись к ней и стали просить: «Клавка, покажи».

И надо же было в этот момент оказаться поблизости Лидии Бургонской, председателю заводского женсовета, начальнику 1-го отдела, женщине партийной, засекреченной, строгой и бдительной. Она подбежала к Клаве и вырвала из ее рук блестящий пенал-шкатулку. Заглянув внутрь, она закричала на модельщика: «Да какое ты имеешь право оскорблять женщин, и еще перед 8 марта! Это политическое преступление! Ты за это ответишь в самом строгом порядке!».

И она побежала в заводоуправление и стала раскручивать скандал в отделе кадров, в завкоме профсоюза, в парткоме… Раздался лишь один трезвый и спокойный голос: «Это ты о Клавке рыжей? Так другого подарка ей и не надо. На ней печати ставить негде…», — говорил старичок, начальник отдела кадров.

Бургонскую как будто кнутом ударили, и она потащила начальника кадров к директору завода. Короче, был издан приказ об увольнении модельщика Павла Дасько с завода за непотребное поведение, выразившееся в оскорблении трудящихся женщин накануне дня 8 марта — Международного женского дня.

Я в этот день был в государственном арбитраже и когда возвратился на завод, начальник отдела кадров принес мне этот приказ на визу. Приказ уже был подписан директором, завизирован начальником отдела кадров, завкомом и женсоветом. Я сказал, что приказ этот не завизирую, т. к. в нем нет ссылки на закон. В КЗоТе такой статьи нет. Есть что-то подобное в уголовном кодексе, но при чем здесь увольнение — если кто-то чувствует себя оскорбленным, то может подать в суд на обидчика, но это будет уже не трудовое, а уголовное дело. Наш старик не в первый раз уже получал от меня отказы в визировании приказов по кадрам и даже имел взыскание от директора за нарушение КЗоТ, но делать ему было уже нечего — ведь директор вместе с ним подписал этот приказ.

Через двадцать дней уволенный Дасько обратился с заявлением в суд о восстановлении на работе и об оплате за вынужденный прогул (тогда взыскивали только за 20 дней). И мы с Бургонской пошли в суд, я как представитель администрации, а она как представитель женской общественности. Подобные дела должны были рассматриваться судом только с участием прокурора, т. к. речь шла о восстановлении нарушенного права рабочего человека.

Все были на месте, а прокурор запаздывал. Но вот вошла в зал 40-летняя женщина, настоящая русская красавица, энергичная и умная Лидия Кнопова, помощник районного прокурора. Судебное заседание началось.

Павел Дасько заявил свои исковые требования о восстановлении его на работе, как незаконно уволенного. Кнопова попросила у судьи приказ об увольнении Дасько, просмотрела его и задала вопрос мне: «Представитель завода, вы, как юрист, визировали этот приказ?»

Я ответил: «Нет».

Кнопова сказала: «Правильно. Таких оснований для увольнения в КЗОТе нет. А что, собственно, произошло у вас на заводе?»

Удар приняла на себя Бургонская: «Вы только посмотрите, товарищ прокурор, какой это ужас, какое это наглое оскорбление!» и она поставила перед Кноповой раскрытую шкатулку. А в ней на кучерявой тонкой сосновой стружке возлежал мужской член.

Кнопова взяла его и сказала: «Какая красота! Да ведь это — произведение искусства!» и, обратившись к Дасько, спросила: «Это ты сделал?»

Он, смутившись, сказал: «Я».

Кнопова, как в старом анекдоте, торжественно сказала: «Прокурору ясно. Покажите суду».

Дело закончилось восстановлением Павла Дасько на работе и взысканием с завода в его пользу среднего заработка за 20 дней.

В частном определении в адрес женсовета и профкома завода суд записал: «Решение по делу не мешает лицам, оскорбленным действиями Дасько, возбудить против него уголовное дело. Суд обращает внимание общественных организаций завода на необходимость усиления воспитательной работы в коллективе».

***

«Вещественное доказательство» Бургонская с достоинством унесла в свой отдел за железной дверью и, наверное, спрятала в сейф.