Лазарь Фрейдгейм|Monday, 20 November 2006
 Двое: Она и Я. Первое нежное, захватывающее чувство. Это было давно. Но разве может первая любовь быть давно? Она без времени и пространства. Она всегда и везде. Приближается Её день рождения. Середина 50-х. Мучительная проблема: что подарить? Выбор не велик. Это уже было, это непосильно для кармана студента, это стандартно. Купил духи «Лель». Их запах был тогда очень моден, да и название с подтекстом… Но это не скромно и пошло, как она к этому отнесётся? Нет, не понесу… Прошло несколько лет. Она вышла замуж. Непросто было пережить это. Захотелось, появилась неодолимая необходимость сказать самому себе об ушедшем, ускользающем. Отодвинуться от поставленной точки. Пишу лист за листом, подгоняемый срывающимся дыханием. Кровью сердца. Из объединяющего прошлого всё, вплоть до маленького клочка записок, подобрано. Запечатано в конверт — «Не вскрывать 25 лет» и дата. У меня тоже образовалась семья. Моей женой стала Её двоюродная сестра, с которой довелось познакомиться на том дне рождения. Наши жизни в дальнейшем шли параллельно. Постоянно встречаясь, мы ни в обществе, ни наедине не касались больше никогда тех многозначительных, почти детских свиданий и переживаний. Прошло и 25 лет, и значительно больше, память хранит давно написанное, и нет даже необходимости вскрывать конверт. А рядом лежит круглая высокая коробочка, завёрнутая в серую магазинную обёрточную бумагу тех лет, — оставшиеся нераспечатанными духи «Лель». Она — в Израиле, я в — США. Не стало моей жены, не стало Её мужа. Разбираю личные раритеты в оставшейся московской квартире. Конверт и флакон духов… Представилась оказия. Пишу коротенькую записку. Сердце учащённо бьётся, и щеки горят. Говорят: награда нашла героя. Здесь: сентиментальный давний подарок едет к адресату в Израиль. Через 50 лет… Мостик, перекинутый через всю жизнь. Конверт же по-прежнему запечатан и едет в Штаты… Она взяла небольшой сверток и прочла записку. Она никогда не знала о предыстории давнего дня рождения, оставившей этот след. Руки предательски задрожали, глаза забегали в поисках небольшого укрытия в большой квартире. Калейдоскоп памяти нарисовал желанно уединённые сени старого московского дома. Поясница почувствовала тяжесть туго заплетенных пышных кос. Почти не прикасающиеся прощальные ласковые движения Его рук… Младший внук подлетел к бабуле: «Что это? Дай мне!» Он схватил сверток, и уже через несколько секунд вся квартира погрузилась в аромат сладкого цветочного запаха брызнувших из разбитого флакона духов… На полу лежали осколки стекла, напоминавшие далёкую берёзку. Лель продолжал сидеть, прижавшись к берёзке, нарисованной на картинке. Она и сейчас не знает о запечатанном аккуратном пакете. Интересно, какие стечения обстоятельств произошли бы, если бы этот конверт оказался в её руках? Пусть уж он останется только у меня. Сан-Диего, Калифорния
Прочитано 1309 раз(а) |
Они легли вдвоем на диван, на верхней полочке которого на счастье стояли верные семь костяных слоников. Все было так важно и значительно. Их охватило всепоглощающее чувство ожидания, они затихли в ожидании. Они ждали 
С Артемом Лиля познакомилась в интернете. Он сразу ей понравился мягкой улыбкой, застывшей в уголках губ, и необычайным сходством с Наполеоном. Казалось, поставь их рядом, и родная мать не различит, где кто. Нет, конечно, родная мать различит: у французского императора волосы были прямые и черные, а у Артема — светлые и вьющиеся, но именно этим Артем и подкупал больше всего.
В частном определении в адрес женсовета и профкома завода суд записал: «Решение по делу не мешает лицам, оскорбленным действиями Дасько, возбудить против него уголовное дело». «Вещественное доказательство» Бургонская с достоинством унесла в свой отдел за железной дверью и, наверное, спрятала в сейф.
