Мы и русский мир

Передо мной лежат три номера журнала «Я» (№№ 20-22) , с которых началось моё знакомство с ним. Среди прочих помещенных в журнале материалов моё внимание привлекли, наряду с превосходным стихотворением Давида Саксона, его комментарии к стихам других читателей. Высказанные им замечания по приведённым погрешностям я разделяю, но назвать «хламом» то,  что зачастую идет из глубины сердца, пусть не очень умело выражено, извините… Именно эти чувства читателей, полагаю, и принимала в расчет редакция, поддерживая их сохранившуюся до глубокой старости или вернувшуюся живость души.

Что же касается конкретного материала, то,  прежде всего, коснусь вопроса об ударениях. Я тоже представляю лишь один пришедший на память пример неправильного ударения, а именно:

«В песчаных степях
аравийской земли
три гордые пальмы
высОко росли…».

Кто не знает этих первых двух строчек из знаменитых лермонтовских «Трех пальм»? А ведь неправильное ударение нисколько не поколебало их величия! Так что здесь, очевидно, не всегда нужно рубить сплеча.

В отношении остальных конкретных замечаний, повторяю, солидарен, однако рецензент ни в одном примере не упоминает о художественном уровне стихотворения в целом, и мы вправе считать, что других претензий, кроме отмеченных в изложенном фрагменте, не имеется. Зачем тогда, опять же, отправлять его в расход? Так можно, как говорится, вместе с водой выплеснуть и ребёнка!

В то же время Давид Саксон абсолютно прав, рекомендуя авторам не жалеть усилий при обработке своих произведений, внимательно относиться к каждому слову, выходящему из-под их пера. Остается лишь добавить, что здесь незаменимым подспорьем являются словари — всем, даже самым эрудированным. Самые опытные, маститые литераторы не обходятся без них, а многие зачитываются ими как авантюрными романами. Особенно они полезны тем, кто не получил систематического словесного образования. В заключение могу посоветовать прекрасное пособие — «Большой толковый словарь русского языка», изданный Институтом лингвистических исследований РАН в Санкт-Петербурге в 2000 году и содержащий, кроме толкования слов, сведения об их происхождении и,  главное, все их грамматические формы с ударениями.

Спасибо за внимание.

Владимир Зальцман, Бруклин, Нью-Йорк

Уважаемая редакция!

Прочел в журнале «Я» (#27(47)  November 6–19, 2006) что вы взяли под защиту Д. Саксона. Очень кстати! Действительно, тот «хлам», который печатается в рубрике «Поэзия», иногда трудно даже назвать СТИХОтворением. И оправдывать, и брать под защиту авторов из-за того, что это заслуженные люди, ветераны, много пережившие — это из какой-то другой оперы.

Нужно «отделить мух от котлет». Поэзия — это поэзия. А уважение к жизненному опыту авторов — это уже из области «сошиал секюрити».

Трудно назвать поэзией стихи Аллы Заливинской «Вновь в России сороковины». Можно понять ее чувства… Но ей было бы лучше обо всем написать хорошую статью, а не рифмовать: милашка-какашка…

И напрасно А. Лаховская настораживается категоричностью и нетерпимостью к пошлости и дилетантству. Для этой категории стихов есть семейные торжества, стенные газеты в офисах, банкеты в ресторанах. Журнал должен не стесняться отказать в публикации «хлама», а печатать материал, который хоть издали похож на поэзию.

А вот отказывать нужно вежливо, учтиво, дать автору существенные замечания, чтобы он не обиделся и исправил (если может) свое произведение. Вот тогда и будет в журналах стихов меньше, но это будет — Поэзия.

Борис Неменов, Джерси-Сити, Нью-Джерси

Здравствуйте, уважаемые сотрудники журнала «Я»!

Ваш читатель — Тимур Варз.

Спасибо за обрезание моего рассказа «И я вернулся в дождь». После этого он стал выглядеть более кошерным.

Действительно, ваш журнал — классный! Вы нас балуете, позволяя пробовать себя в творчестве. И мы,  пользуясь вашим позволением, присылаем свои «перлы». И пусть не ругают вас за наши ошибки и корявость в изложении «шедевров». Такие критики не понимают, что журнал ваш не литературный или дежурно-информационный, а по-человечески теплый и гостеприимный. Это единственный журнал, где может сказать, что-то важное своими словами ветеран войны, узник концлагеря, влюблённый человек… И это интересно. Поэтому журнал и пользуется спросом.

Я,  например, опубликовал два рассказа и понял, что рассказчик из меня никакой. Но кто-то попробует разок и окажется новым Александром Сергеевичем или, на «худой» конец, Довлатовым. Но и критикам вашим нигде бурчать не дают, вот они только на нас и могут нападать. Ну,  как я их контратаковал?! Мы вас в обиду не дадим. Да,  читатели?

С уважением,

Тимур Варз, Бруклин, Нью-Йорк

Уважаемая редакция журнала «Я»!

Прочитал вашу редакторскую статью в № 23 от 6 ноября и отклики читателей на замечания Давида Саксона, опубликованные ранее. Не вдаваясь в эту захватившую многих полемику, хочу напомнить лишь строки Александра Сергеевича Пушкина:

«Страшнее участи бессмысленных певцов,
Нас убивающих громадою стихов!»

Редакция, потакая желанию многих пишущих читателей увидеть себя непременно опубликованными на страницах журнала «Я», относится к отбору достойных публикации произведений, мягко говоря, недостаточно требовательно.

Скажу только: по какой бы причине это ни происходило, но популярности журналу это не прибавляет. Самое плохое, что это ещё не заставляет самих авторов вдумчиво работать над посылаемыми в журнал текстами.

Член СП СА Ян Кауфман

Замечания к авторам

Стихийно возникшая дискуссия вокруг трудов Давида Саксона делает журнал «Я» ЕДИНСТВЕННЫМ в русскоязычной диаспоре (а,  возможно, и в России) изданием, публикующим, если можно так выразиться, литературную «клубничку», что, несомненно, будет способствовать на повышение спроса на журнал.

Вы просили высказать свои замечания к авторам.

Одно общее пожелание: не начинать всё без исключения строчки с прописной (заглавной) буквы в стихотворениях. Ставить оную только там, где сделали бы это в прозе. Так оно читабельнее и доходчивее, особенно, в сложных «лабиринтных» стихах. И ещё.

ПО ВОЗМОЖНОСТИ, избегать рифмовки одинаковых частей речи (а не только глаголов с глаголами), это удаляет от примитивизма.

Расстаться с иллюзией однобуквенной «рифмы»: к примеру, «мудра — полна», это не рифма.

Далее. Если стихотворение не имеет повествовательного характера (например, стихотворный рассказ со всеми его канонами: завязкой, куль минацией, развязкой), следует беспощадно сокращать количество строф, оставляя только самые-самые насущные, дабы не утомлять читателя: «лучше меньше, да лучше».

Реабилитировать букву «ё», как уже писали в журнале.

Категорически избегать штампов, типа «дышло — вышло».

Эти пожелания — моё личное мнение; они, конечно, потребуют более упорной работы над стихами; думаю, не каждый с ними согласится, но я буду рад услышать обоснованное противоположное мнение, могущее пойти на пользу авторам и мне в том числе.

Зиновий Коровин, Уортон, Нью-Джерси.

Чтобы уйти от дилетантства, надо расти!

А расти помогает критика…

Здравствуйте, уважаемая редакция!

Большое спасибо за предоставленное мне «политическое убежище». В конце этой статьи вы убедитесь, что вы были правы. А так как я не привык присваивать себе ничего чужого, должен отметить, что пожелание: «Не тащи в журнал ты хлам!» исходит не от меня, а от весьма уважаемого мною Григория Швеца, которое было напечатано в юбилейном номере журнала «Я». Мне осталось только этот «хлам» найти.

Рад, что тема, поднятая редакцией на страницах столь полюбившегося читателям журнала, перешла в настоящую полемику о чистоте русского языка. Замечательно, что в этой рубрике принял участие такой поэт, как Зиновий Коровин, стихи которого я читал не только в журнале «Я».

Видимо, и читательница А. Лаховской тоже не безразлично, каким языком подаётся материал на страницах журнала. Значит, не только редакцию и меня волнует эта тема.

Конечно, английский язык стоит у нас на первом месте. Но старое поколение всё ещё живёт в первом измерении, и мы хотим, чтобы наши дети и внуки окунулись в музыку русского языка и познали хоть какую-то часть той культуры, которую он несет. Поэтому очень важно, чтобы всё, что несёт своим читателям журнал, было изложено грамотным, не исковерканным русским языком!

Ведь, если я не ошибаюсь, еще Франциск I говорил: «Человек, знающий один язык — один человек, а человек, знающий два языка — это два человека».

И как хорошо, что молодой журнал заботит эта тема.

Ну, а мне хочется ответить на выпады, которые вызвала моя статья…

Уважаемая А. Лаховская!

С не меньшим интересом, чем Вы мою статью, прочёл Ваш отклик на неё.

Согласен, что язык гибок, меняется, и каждая эпоха вносит в него своё. Но категорически не согласен, что ударения можно ставить, как бог на душу положит. Так мы дойдём до абсурда. Измените ударение в слове «написАли» — и вы поймёте, о чём я говорю.

Согласен, что и великие поэты, «грешили неправильным ударением». Но это было таким редким исключением в море поэзии!

Но пример, увы, Вы привели неудачный! В эпоху А.С. Пушкина «библиОтека» говорили все, так было тогда принято. Так что у А. С. Пушкина это не ошибка, а норма!

И не могу оправдать: «Ей в другую сторонУ», хотя и поётся строка напевно и Вам она нравится.

Наши молодые барды русской эстрады уже давно своими «песнями» уводят нас «в другую сторонУ», по признанию наших заслуженных исполнителей.

А двойные ударения в словах «ИнАче» и «твОрОг» давно узаконены нашими орфографическими словарями.

Теперь — о неграмотно построенных строчках. Вы пишете: «Говорят же — круг проблем». Но при чём здесь «круг проблем», если речь идёт о наборе слов: «И будет нам круг забот»? Так не говорят! Не стоит вырывать слова из контекста!

«Немцы десант СКИНУЛИ». Вы правы, у С. И. Ожегова «скинуть» — то же, что «сбросить». Но в данном сочетании это неверно. Десант сбрасывают (!!!), так же, как «хамасовцы» мечтают сбросить израильтян в море. Не скинуть, а сбросить. Наверняка Вы слышали, что во время паводка открывают шлюзы плотины, чтобы сбросить излишек воды. (Не скинуть!).

Теперь о другом. Ваш упрёк о нетерпимости автора к людям, которые изложили свои чувства в стихотворной форме, я принять не могу. Я критиковал не людей, а неправильно звучащие строки стихов. И даже о стихах в целом не было речи. Поэтому персонифицировать не надо! Ни кого-нибудь обидеть, ни тем более унизить у меня и в мыслях не было!

Произошла досадная ошибка. Там, где я пишу «появились безграмотные, представляющие собой просто набор слов без смысла, СТИХИ», вместо слова «стихи» должно стоять «строки».

Нет у меня нигде разбора ни одного стихотворения. Где это Вы увидели мою «нетерпимость» к людям? Зачем переносить критику отдельных строк на переживания автора? Извините, но и свои чувства, и свои взгляды надо излагать грамотно, если ты пишешь в журнал, а не читаешь стихи друзьям за столом.

А вот за замечание: «Уродливо разрезали им рот до ушей» в примечании к стихотворению «Halloween», спасибо! Так писать не следовало бы даже мелким шрифтом в напечатанном примечании. Вы правы! До ушей рот красиво разрезать нельзя!

Но, с другой стороны, «уродливо» подчёркивает здесь всю жестокость насилия!

Уважаемая Ольга Некрасова!

Возьмём сразу быка за рога!

Вы пишете, что «ещё хромает наша непрофессиональная поэзия и позволительно закрыть глаза на кое-какие огрехи». На «огрехи» — согласен, да! Но не на безграмотное изложение отдельных строк по типу: лишь бы влезло в строку! Пожалейте читателя тоже!

Далее Вы пишете: «Критиковать вправе тот, кто сам без греха». И,  проанализировав уже моё стихотворение «Halloween», пожелали задать мне пару вопросов. Что ж,  постараюсь на них ответить…

Но сначала скажите, уважаемая Ольга, Вы встречали где-нибудь на Земле людей без греха? Вы видели много безгрешных критиков? Или Вы не принимаете постулат, что безгрешных людей нет? А вот кто из нас более грешен, уж решать Господу Богу!

Вы спрашиваете, почему в моём стихотворении рифмуются глаголы. Конечно, если ничего другого не найти, почему хотя бы такой важный вопрос не выяснить? А что, уже наступило время, когда глаголы рифмовать нельзя?

«Царь с царицею ПРОСТИЛСЯ,
В путь-дорогу СНАРЯДИЛСЯ…»

А. С. Пушкин, между прочим!!!

«…Уж больно ты грозен, как я ПОГЛЯЖУ.
«Откуда дровишки?«- «Из лесу, вестимо;
Отец, слышишь, рубит, а я ОТВОЖУ».

Батюшки-свет! Да это же Н.А. Некрасов!

А вот стихотворение американского поэта:

The Song of Songs it was strange wrought.

Beyond the heather Hills.
From memories and dreams, and TAUGHT
By shepherd women who had CAUGHT
It?s lilt from mountain rills.

Archibald McLeish (20-й век)

Как видите, Ольга, и в английском языке глаголы рифмуются!

Что же касается рифмы в словах, которые Вы «вырвали» из тела стиха, безусловно, Вы правы, когда пишете «Да и какая это рифма?». Но прочтите стихотворение в целом, не предвзято, и вряд ли Вы где-нибудь споткнётесь! А через строчку, что, уже тоже рифмовать нельзя?

Но ведь когда хочется что-то найти, всегда найти можно! И в заключение: мне очень понравились Ваши стихи! Особенно то место, где «Сосед допился до горячки», а Вы в это время «ели овощи и рАчки».

Видимо, рАчки, гораздо вкуснее, чем рачкИ!

P. S. Кстати! Не поленитесь, Ольга, заглянуть на страницу 14 того же журнала, где напечатаны Ваши стихи «Про репу и горохи» и прочтите статью замечательного труженика журнала «Я» Мануса Ядушливого, где он приводит стихи профессионального создателя песен Тани Лебединской. Обратите Ваше пристальное внимание на рифму «вЕчера-вечного». Можете её добавить к списку перечисленных Вами моих рифм!

И ещё. Смею заметить, слово «горох» в русском языке употребляется только в единственном числе. Но ведь как замечательно звучит «вздохи-горохи»! Рифма-то хорошая, но…!

Господин З. Брон!

Прочёл Ваш ответ на мою статью. Спасибо! Пытался понять, что Вас так разгневало, и понял: моя, как Вы пишете, «разгромная» статья. И «разгромность» её,  видимо, в том, что я посмел обратить Ваше внимание на те моменты, которые, ну никак не вяжутся с русским языком.

Или Вы всё ещё «празднуете Победы тризну»? И всё ещё хотите укоренить в русском языке Ваш замечательный неологизм «несЕссер»?

Не надо, господин Брон, стыдиться за редакцию, пропустившую на страницы журнала эти строки! Лучше «оборотитесь» на себя.

Понимаю Вас и в другом. Авторы некоторых стихов — люди, пережившие немало. Но это не даёт им права «пытать» подобным языком читателя, который, в большинстве, пережил не меньшее!

Вы ведь не в альбом своим друзьям, который листают единицы, пишете, а в журнал, который читают сотни людей и,  надеюсь, скоро будут читать тысячи!

Какую же рекламу Вы создаёте Вашему любимому журналу? Ведь и по Вашим стихам люди судят об уровне журнала!

Я всецело поддерживаю Ваше огромное желание попасть на Парнас, но почему Вы так агрессивно ополчились против такого же читателя журнала, как и Вы? Только за то,  что он посмел сказать Вам, Брону!, что в Ваших стихах есть ошибки? И не надо кичиться тем, что Вы «дилетант от поэзии» (Ваши слова). Чтобы уйти от дилетантства, надо расти! А расти помогает критика. Если, конечно, к ней прислушаться.

Да, Ваше стихотворное послание, господин Брон, мне очень понравилось! Оно такое «сладкое»!

И я решил Вам тоже кое-что оставить на память.

Господину З. Б.

«…Я,  с вашего позволения, буду продолжать посылать свои „потуги-стихи“ в надежде быть напечатанным».

Захар Брон. «Я», #23, стр. 39)

«Не знаете, что мясо режет мЕссэр?
И не бралИ в дорогу дорогой несЕссер?»

Захар Брон. «Я», #23, стр. 39)

«А из еврейской кожи
сшить себе насЕссер».

Захар Брон «Я» #18 стр. 13.

По лесу гуляет Брон.
Глянь, идёт Давид Саксон.
Нервно Брон раскрыл «насЕссер»
И достал огромный мЕссэр.

Как увидел нож Давид,
Как рванёт! Как побежит!
И с тех пор маститый Брон
Потерял покой и сон.

Но в минуты вдохновенья
Слал в журнал стихотворенья.
Слал не просто. Слал с потугой,
Думал: «Угощу я „друга“„!

Знай теперь, Давид Саксон,
Кто на самом деле Брон!

Давид Саксон, Бруклин, Нью-Йорк