читатели журнала «Я»|Monday, 18 December 2006
 Будучи на Брайтоне, на велосипеде (bike по-ихнему), нагрузился покупками, докупил ещё свежей рыбы (fish по-ихнему). Прежде, чем ехать домой, решил зайти (освежиться…) к знакомому швейцару Моне в ресторан «Dinasty», где мы отмечали моё 60-летие. Моня — высокий, красивый мужик, но и жена у него — тоже очень милая и чувствует, «где болит у клиента». У Мони всегда под полочкой есть загашник для «своих людей» и закусь. Его не оказалось на рабочем месте, но молодые люди сказали, что он скоро будет. Выхожу на крыльцо и вижу, как подъезжает автобус, из него выгружают и ставят на коврик стол с религиозной литературой. Играет музыка. Бородатый человек приглашает меня в автобус и спрашивает, принимал ли я бармицву. Я отвечаю, что не принимал, но слышал, что её принимают в отрочестве, а не в 64 года. Кроме того, я с велосипедом, продуктами и рыбой. Он меня заверил, что их человек (продавец) покараулит мои вещи. Заходим в автобус. Он спрашивает, как меня зовут. На мой ответ — Борис — он произносит: «Забудьте это имя. Теперь вы — Борух. Снимите часы и положите на диван». Я говорю, что я из Одессы и мне будет спокойнее, если часы будут у меня в кармане. Тут выясняется, что мы оба можем говорить по-русски. Самое интересное, что мне нужно было потянуть время до появления Мони и что я ни разу не сказал неправды. Он меня спросил, разговаривала ли со мной мама в детстве по-еврейски. Я ответил, что нет, так как моя мама родилась в 1916 году в Петербурге в семье русского профессора Бориса Шустова, преподававшего в Лесном институте. Он меня спросил, разговаривал ли папа со мной в детстве по-еврейски. Я ответил, что нет, так как папа родился в 1914 году в большом селе в Донбассе. Между прочим, половина этого села называлась Чапаевка, а другая — Ивановка. Тут уж далеко до еврейского языка! Ну, хорошо! Он говорит: «Повторяйте за мной слова молитвы!». После этого спросил, не музыкант ли я, потому что я ни разу не сбился. Тут уж я ему подыграл, сказав, что в нашем деле нельзя ошибаться. Решили, что для завершения обряда осталось одно мероприятие, и он жестом показал, какое. Я вздрогнул и спросил, могу ли я посоветоваться с женой. На его вопрос: «А что, разве ваша жена не еврейка?» я гневно ответил, что он меня обидел. На выходе я выклянчил несколько неплохих журналов про выдающихся еврейских деятелей, чтобы жена поверила, где я был. Моня, увидев меня с крыльца, очень удивился и спросил, не заболел ли я. Я ответил, что иду к нему на проверку. Проверка прошла успешно (150 граммов водки и огрызок яблока). …Так одним махом я убил двух зайцев: и Моню дождался, и узнал обряд бармицвы. Борис Шустов, Бруклин, Нью-Йорк
Прочитано 1215 раз(а) |
