Я не буду ссылаться на «Поднятую целину» или другие художественные произведения, посвящённые селу. Я буду говорить то,  что я видел. Ведь почти полстолетия я проработал в районных и межрайонных газетах, был внештатным корреспондентом областной газеты, областного радио. И,  по сути, вся моя работа была связана с селом. Я начал свой трудовой путь сразу же после Второй мировой войны. Жил в маленьком местечке, и крестьяне были лучшими друзьями нашей семьи. Поэтому я начну рассказ с чёрного 1933 года, после 16 лет советской власти. Украина. Подолье.

Знаете ли вы,  что такое голод? При царе тоже были голодные года. Причина — неурожай. А в 1932 году на Украине был неплохой урожай. Но Сталин хотел наказать Украину за то,  что коллективизация не идет так, как ему хотелось. И его соратники отбирали хлеб и продукты, выращенные крестьянами, оставляя их умирать с голоду. Если высокому начальству казалось, что в селе собрали мало пшеницы, они наказывали это село, не поставляя людям никаких продуктов или товаров. И целые сёла вымирали от голода.

Я помню, что наши входные двери в хату под соломенной крышей не запирались. Один за другим молодые и пожилые крестьяне, опухшие от голода, молили о кусочке хлеба. Как-то мама пришла с базара сильно расстроенная: она видела, как милиционер забирал женщину, которая продавала холодец, а в нём косточки от детских пальчиков. Женщина кричала на весь базар: «Там, в селе, ещё трое малышей умирают с голоду. Я это сделала, чтобы их спасти!»

Моей семье повезло, нас спасла Америка, вернее, наши родственники, уехавшие в Америку, которые каждый месяц посылали нам помощь. Особенно стало легче жить, когда открылись торгсины и наши родственники пересылали деньги прямо на них. Поэтому моя мама старалась оказать хотя бы некоторую помощь детям, которые заходили в наш дом.

Люди не забывают добро. Вернувшись осенью 1944 года в Базалию из эвакуации и увидев наш разрушенный дом, мы попросили председателя райисполкома оказать нам помощь в получении жилья. В ответ: «Зачем вы приехали? Вы нам не нужны!». Но местные крестьяне не дали нам пропасть. Одна семья взяла нас на квартиру. Другие считали своим долгом проведать нас, принеся с собой ведро зерна или картошки, десяток яиц. Однажды на рынке какая-то женщина, упав на колени, стала целовать руки матери, приговаривая: «Я знала, я просила Бога, чтоб вас спас. И мои молитвы дошли до него. Когда-то в 1933-м вы открыли двери своего дома и накормили моих детей».

С 1 июня 1945 года я стал работать в редакции районной газеты. Каждую неделю не меньше трёх раз бывал в селе. Видел, как крестьяне тяжело трудились и почти ничего не получали. Целый год работали на поле или ферме, а оплату получали после уборки зерна и сдачи хлеба государству. Колхозникам насчитывалось по 50 граммов хлеба и 50 копеек за один трудовой день. Часто колхозники оставались должны государству. Ведь приходилось брать подводу, чтобы отвезти больного в больницу или выписать солому для коровы. Крестьянин жил в основном за счёт своего огорода. Но и огород часто не помогал. Каждый двор кроме налогов должен был сдать государству картошку, молоко, яйца, мясо, свиную шкуру и платить за каждое плодовое дерево около дома. Помню, как представитель местных властей продавал дом одной крестьянки за то,  что она не справилась с оплатой налогов. В дом вселили новых людей, а вдову выбросили на улицу, разрешив ей построить на огороде землянку, куда она вселилась с ребенком. Я видел также, как в одном селе фининспектор за неуплату налогов уводил корову, а хозяйка с двумя малыми детьми бежали следом и кричали: «Не забирай нашу кормилицу».

Я думал, что после Победы жизнь в селе хотя бы немного улучшится. Но ничего хорошего не произошло. Сельские жители не имели паспортов и не могли уехать из села. Молодежь, родившаяся в селе, могла поехать учиться, если председатель колхоза и ей председатель сельсовета дадут справку. Но и за эти справки руководителей села наказывало районное начальство.

Крестьян страшно мучили суды. Если колхозница накосит 5 килограммов колосков, чтоб обмолотить их,  смолоть на жорнах и спечь коржики, ей могли дать 5 лет тюрьмы. А зимой 1947-1948 из сёл могли отправить в Сибирь одного или двоих людей за невыработанный план.

В 1951 или 1952 году лето было дождливым. Уборка шла медленно. Молнией в село Каменец-Подольской области летела весть: уполномоченным на уборке и заготовке хлеба будет председатель президиума Верховного совета Украины, член Политбюро ЦК КПУ Демьян Коротченко. Руководители хозяйства были рады этой новости. Они думали, что Коротченко, увидев, с каким трудом им приходится убирать урожай, сможет подсобить перекинуть в область комбайны и молотилки.

Но они сильно ошибались: Коротченко ставил перед собой цель нагнать страху на руководителей хозяйств и района. В тот день с самого утра шел дождь, и никакие работы на полях не проводились. Республиканский вождь в сопровождении партийных руководителей области и района сумели доехать лишь в колхоз села Катериновка. На поле стояла молотилка, но около неё никого не было, ибо молотить пшеницу было невозможно. Около молотилки дежурил сторож. Коротченко спросил: «Почему не молотите?», на что сторож ответил: «Видите, ведь мокро». Коротченко говорит: «Передайте вашему председателю, что ему будет мокро под носом», и приказывает руководителям района исключить председателя хозяйства из партии и посадить. Через несколько дней состоялось выездное заседание областного суда над председателем хозяйства. Никто не выступил в его защиту. Его обвинили в саботаже и осудили на 4 года тюрьмы, а через три года он был освобожден.

Некоторые молодые люди спрашивают: знал ли об этих безобразиях Сталин? Не могу ответить. Ведь он смотрел кинофильмы о счастливой колхозной жизни. Сталину из каждой области и района посылали рапорты о больших достижениях тружеников села и благодарили за счастливую жизнь. А в стране сельское хозяйство было на уровне крепостничества.

Бруклин, Нью-Йорк