Уважаемая редакция «Я»,

с удовольствием знакомлюсь на ваших страницах с ликбезом по стихосложению…

Ну, а для уважаемого Давида Саксона, который в своём обращении к Ольге Некрасовой написал: «Но ведь как замечательно звучит — „вздохи-горохи“!», моё старое:

ГОРОХОВЫЙ ЭФФЕКТ

Гороховое поле вдали от магистрали,
случайно набрели, естественно застряли.
Зелёные стручки, горошины с кулак,
насели мужики, надёргали в рюкзак.
Какая благодать — под вечер на крыльце
уселись его есть с улыбкой на лице.
Улыбка неспроста — горох всегда горох,
на вид то красота, эффект же не дай Бог!
Веселье, дружный смех, опустошив мешок,
почувствовали, что тесен ремешок.
Ослабили его от дырочки до двух
и с облегченьем все вдруг испустили дух.
С опаскою глядят на брошенный мешок —
неужто из него донёсся запашок?
И стало от того чуть-чуть не по себе —
коль съел чужой горох, держи его в себе.
Всем всего доброго!

Ян Кауфман, Стейтен-Айленд, Нью-Йорк

Уважаемая редакция!

В защиту себя, и не только. Боже упаси от критика типа г-на Бориса Неменова из Джерси Сити («Я» № 24(48) ) . Я почти абсолютно согласна с Давидом Саксоном, за исключением его замечания об ударении, с чем нельзя быть столь категоричным. Ударения часто изменялись и для рифмы, и для придания какого-то другого смысла, чем изобилует классическая поэзия! Мне жаль г-на Неменова, если он из целого цикла, посвящённого мной памяти Анны Политковской, вынес лишь одну рифму «милашка — какашка», обнаружив тем самым свой духовный уровень восприятия.

Я согласна, что каждый автор, даже дилетант, должен быть взыскательным к самому себе, прежде всего. Так же, как и литредакция журнала, не подменяя понятия образности элементарной безграмотностью. И в любой рифмованной «продукции» ведь главное — содержание и присутствие души! — при всем разнообразии жанров. Это как в живописи — течение «примитивизма», так же как, и частушка в Поэзии, вопреки г-ну Б. Неменову, составляют огромный пласт творчества, имея право быть. А уж если взять иные «творения», предлагаемые на весь мир голубым экраном России, и не только, то журнал «Я» будет выгодно отличаться своим художественным уровнем с помощью уважаемой редакции.

Так что, уважаемые читатели, и редакция журнала «Я», побольше доброжелательности друг к другу, не забывая при этом о взыскательности, прежде всего к самим себе.

С уважением,

Алла Зиливинская, Бруклин, Нью-Йорк

P.S.

..Так, нынче, многие играют словесами —
Всяк сердца струнами своё творит!
И всякий думает, что он — пиит, —
…но,  …Иные испражняются словами,
И лишь один из миллиона — с небом говорит!..
…и всё же, —
Быть может в этом выход есть —
Невысказанных чувств,
И выдержит бумаги твердь —
Всю нераскрытость уст …

Может, поэтому сегодня многие пишут о своем сокровенном, невысказанном, тем более, если в душе есть что сказать …, и — главное, чтоб это были слова Добра и Любви!

… Быть может, в жизни у меня
Чрезмерно было прозы,
Что на закате Жизни дней,
В душе Поэзии вдруг распустились розы …
И хочется так много выразить словами,
Что ранее дремало в глубине,
За повседневности делами,
Скрывалось много лет во мне…
А ныне — как открытая темница
Даёт свободу пленнице — Душе,
Так расправляет крылья птица,
Полётом сети рвут уже…
…хоть дилетантски, неумело
и мчатся наперегонки,
но так настойчиво, несмело,
в душе рождаются штрихи —
забытых чувств огонь угасший,
и недосказанность строки,
кому-то посланной однажды
несмелым трепетом руки…
И лица, лица бесконечны,
Проходят мимо чередой,
И юность светом быстротечным
Овладевает вновь Душой…
Как будто жизнь, круг замыкая,
Вернулась к стартовой черте,
Хоть неизменно приближает
Уж ленту финиша ко мне…

Вот, наверное, потому многие ударились в дилетантство, простите!..

Здравствуйте, уважаемая редакция!

«Чтобы уйти от дилетантства, надо расти! А расти помогает критика…» Положа руку на сердце, признаюсь, что практически все стихи, напечатанные в журнале «Я», далеки от этого высокого звания. В первую очередь, это касается меня.

«Я не поэт, но я пишу стихи,
Рифмуются во мне слова и строчки.
Надеюсь, Бог отпустит мне грехи,
Когда в конце пути поставлю точки».

Я хотела, как лучше, выступив в защиту моих собратьев по перу, а вышло, как всегда. Пусть уважаемая редакция сама решает, кого печатать. Но замечу что для многих, это не только желание увидеть свою фамилию на страницах журнала, а что-то более важное в их иммигрантской жизни. В завершение моего письма, разрешите ответить уважаемому Давиду Саксону в стихах. Не могу же я просто так сдаться, когда он меня взял, как быка за рога.

С уважением и глубокой признательностью,

Ольга Некрасова, Лонг-Айленд, Нью-Йорк.

БЫКА ЗА РОГА

Мой милый Давид, что за речи?
Почто всерьёз обидел даму?
Подвергнув её образ сраму,
Ярлык навесив ей на плечи.
Взял за рога быка ты лихо,
Коль сила есть, ума не надо.
Ты всех быков сгоняешь в стадо,
Чтоб стало на страницах тихо.
Ты бы обнял её за плечи
И усадил с собою рядом.
Тебе она ответит взглядом,
В котором не угасли свечи.
Не наградил ее талантом
Отец, а дал одно лишь имя,
Что хочется доить, как вымя,
Не став при этом дилетантом.
Она, увы, грешна, и даже
Больше, чем Вы,  почтенный друг.
Но в пылу жизненных потуг,
Не замарала душу в саже.
Она не Пушкин и не Блок,
Зато одна из тех немногих,
Кто не боится правил строгих,
Вплетая душу между строк.

Уважаемая редакция!

На страницах вашего журнала развернулась большая полемика о русском языке и,  в особенности, о стихотворениях, публикующихся на страницах вашего журнала. Эта полемика началась после статьи Саксона и слов из стихотворения Швеца «Не тащи в журнал ты хлам». Я буду излагать свою позицию.

Да, при отборе стихотворений журнал недостаточно требователен к авторам. Некоторые стихотворения настолько низкого художественного уровня, что приносят больше вреда, чем пользы. Я не ставлю задачу делать глубокий анализ, но ещё раз перечитал стихи З. Брона, наиболее ярого оппонента Саксона. Второй раз их читать не буду, там просто нет ничего поэтического, правильные слова, явления, природа,  — но это какой то набор, может и с хорошими намерениями, но,  как говорится, нужен ещё талант. А на нет и суда нет. Не сомневаюсь, что Брон хороший человек, даже замечательный, но всему и каждому своё место. Пироги печёт пирожник, а сапоги тачает сапожник. Ради справедливости надо уточнить, что слабые (мягко сказано) стихи не только у Брона. Но об этом судить специалистам. Одно только хочется, чтобы отбор был более требовательным. Как написал вам Я. Кауфман, это будет только на пользу журналу «Я», чего мы и желаем.

Пародий в жизни не писал,
Не сочинял и не выдумывал,
Когда же Брона прочитал,
Об этом начал я подумывать.
Не втискивай души очарованье
В нелепые и слабые стихи
И одинокий лист свисанья
Не прячь ты в прочные мешки.
И небо не лохмать дождями,
Не скрещивай РЯБИНУ и ДУБЫ,
Ты дорожи прекрасными словами,
Ты дорожи порывами души.
«Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан».
Писать стихи — не волком выть!
Не надо в нас бросаться фразой.
И в жизни надо делать то,
Что по душе нам и по силе.
Но по призванию — одно.ю
И только в высочайшем стиле.

Гексул, Бруклин, Нью-Йорк

Господину Д. С. от господина З.Б.

Захар не носит больше messer,
Зато всегда при нём «обрез».
Не трусь, Давид, он не стреляет —
Для жизни нужен позарез.
А мой несессЕр, хоть убейте —
Необходим всегда в пути!
И где бы «Е» ни ударяли,
От рифмы к слову мессэр не уйти.
Ещё одно — «потуги», Дэвид,
Не обязательны при слове — «туалет».
Они бывают при рожденьи,
Когда с трудом рождаемся на свет!

Захар Брон, Бруклин, Нью-Йорк.

P.S.: Мне кажется, что наш уважаемый журнал превращается в место разборок. Не пора ли закончить смешить читателей?