С палкой по жизни шагаю!

Прошли года и лихолетья,
Войну и беды пережил,
Но не забыть мне годы эти,
В которых молодость сгубил.

Ноги на фронте я лишился,
Тогда судьба мне жизнь спасла,
Навек я с палкой подружился,
Она ходить мне помогла.

Хромая с палочкою вместе,
Я до Америки дошёл.
И здесь, на этом Новом Свете,
Судьбу счастливую нашел.

На Брайтон-Бич я поселился,
Мне в окна дышит океан,
Душа моя здесь не старится,
А по ночам мне часто снится,

Как я на двух ногах шагал.
Мой дом 500 на Брайтон-вотер,
Народ хороший там живет,
Бордвок и пляж, как на курорте,
Здесь счастье и здоровье к нам придёт.

Борис Бронштейн, Бруклин, Нью-Йорк

Статистика утверждает, что люди, родившиеся в 18-м веке, живи они в наши дни, «протянули» бы ещё полсрока своей бренной жизни. Возможно, Гёте, будь он нашим современником, написал бы 2-ю часть «Фауста» не в 83 года, а в 125 лет. Более молодой Гейне сочинил бы «Германию. Зимнюю сказку», вершину своей сатирической поэзии, не в 47 лет, а в 75. Отталкиваясь от этих данных, я написал небольшое стихотворное эссе применительно к реалиям журнала «Я».

ВОЗРАСТ ПОЭТА

Недолог век спортсменов
и актёров, короток век.
Присядут — глядь,
их молодость оттёрла за кудрей снег.

Не то — поэт. Взять Гёте…
Нет, не Гёте — замшелый гений!
Откройте «Я» — и сразу
всё поймёте: все Гёте — Гейне!

Зиновий Коровин, Уортон, Нью-Джерси

Пламя желаний с сединою на висках

(Не без юмора)

Скажу вам откровенно, смело:
Мне с высоты прошедших лет
Всё ясно… Юность пролетела,
Оставив еле видный след.

Зачем я поспешил родиться?!
Любой гусыне был я рад…
А нынче девушки — жар-птицы!
Не оторвать от них свой взгляд.

Упругое бы гладить тело
И руку запустить меж ног,
А в грУди Андерсон Памелы
Я б мертвой хваткой впиться мог.

Девчонки отрастили ноги!
Длиннущие!.. А где ж мой чуб?!
На танцах полон я тревоги:
Ведь нос мой попадает в пуп.

Мой дом, как говорят, гламурный.
Внутри изысканный ремонт.
Вокруг него цветочки, урны,
А я готовлюсь как на фронт.

Ко мне должна придти девица:
Отличный таз, открыт живот…
А на столе коньяк и пицца.
Придет она иль не придет?!

Павел Абрамсон, Бруклин, Нью-Йорк

ВНЕ ИГРЫ

Объявилась незваная старость,
отменила мечты и дела,
навалила на плечи усталость
и угрюмо его обняла.

Время новых забот и открытий,
из которых грустнее других —
что ушёл он от дел и событий,
став вовне наблюдателем их.

Как наивны воззрения юных,
как чудесны: их лет неотсчёт,
недостаток поступков разумных
и забвенье, что время течёт.

Благодать молодым и здоровым,
их значительность им дорога:
ухватили за вымя корову —
значит, взяли быка за рога.

А не взяли — так есть ещё время,
и печалиться им не с руки:
ведь они — молодецкое племя,
не какие-то там старики.

Говорю не в укор, а по сути.
Я и сам был недавно таков,
был живой, наподобие ртути,
и «в гробу» различал стариков.

Даже если старик из Парижа,
всё равно, его дело — табак,
всё равно, его сортность пониже,
чуть повыше котов и собак.

И, прикроясь щитом анонима,
злую мысль иной отвалит:
что старик? Его ценность сравнима
с молодым, если тот — инвалид.

Так не скажут в глаза (не обидеть!),
и польстит краснословец иной,
но в уме предпочтёт он увидеть
старика за незримой стеной.

Боже правый, храни медицину,
пусть рука её будет легка —
чтоб, как женщиной сделать мужчину,
так в мужчины вернуть старика.

Зиновий Коровин, Уортон, Нью-Джерси

Я, Виктор Фрейман — бывший житель Украины. Работал начальником смены на Малинской бумажной фабрике. Теперь — гражданин Америки. В прошлом, если и писал стихи, то никогда не пытался их публиковать, разве что в стенгазете. Теперь хочется, чтобы их читали, и,  возможно, кому-то они доставят удовольствие.

Ещё хочу попросить редакцию не быть слишком строгой в их оценке — ведь я не профессиональный поэт.

И вот я живу в Америке.
Не жалуюсь на судьбу.
Сижу на скамейке в скверике
И слушаю ерунду.
Которую бабушки шепчут
Без пафоса и идей
О том, как болячки лечат
И у каких врачей.
Мужчины не о бейсболе,
Они про секс говорят,
А рядом цветут магнолии
И к действию их манят.
Они надувают щёки,
Как будто очень хотят,
Но рейтинг их невысокий,
Как у слепых котят.
А наши в летах недотроги
Пытаются их увлечь,
Но быстро сдвигают ноги,
Услышав мужскую речь.
Глупые, надо ль бояться
Этих седых отцов?
— Надо беззлобно смеяться
И без тревог отдаваться
В ласки реальных слов.
Надо бы сбросить преграду
Советских моральных оков
И дать мужикам в награду
Ласковый женский взор.

Виктор Фрейман, Стэйтен-Айленд, Нью-Йорк