С Артемом Лиля познакомилась в интернете. Он сразу ей понравился мягкой улыбкой, застывшей в уголках губ, и необычайным сходством с Наполеоном. Казалось, поставь их рядом, и родная мать не различит, где кто. Нет, конечно, родная мать различит: у французского императора волосы были прямые и черные, а у Артема — светлые и вьющиеся, но именно этим Артем и подкупал больше всего. Мягкостью.

Они переписывались три недели, по вечерам, засыпая друг друга вопросами и рассказами из собственной жизни. Лиля знала об Артеме все, что положено знать близкому человеку, и от этих знаний ей казалось, будто они знакомы не один год. А может, так оно и есть — в одной из предыдущих жизней они были братом и сестрой, жили под одной крышей и любили одни и те же вещи, а потом их души скитались где-то по просторам Вселенной, чтобы в этом рождении опять встретиться, но уже не как родственники, а как любящие люди. В интернетовской переписке Артем встречал ее у порога дома, помогал снять плащ и уносил в комнату для долгих и доверительных бесед, которые неизменно начинались и заканчивались поцелуями. Идиллия интернета затмевала реальность, и Лиля стремилась после работы домой с единственной мыслью — поскорее включить компьютер и увидеть в окошке посетителей фотографию Артема. Она пробовала вызвать Артема на разговор по телефону, но он резонно заметил, что тогда они вообще не выберутся из виртуального мира, и предложил встретиться в «реале». День был выбран субботний, когда и у него, и у нее был выходной, и место было выбрано тоже удобное для обоих — кафе Starbucks на Юнион Сквер.

Чем ближе подходил субботний день, тем сильнее становилось волнение Лили, как будто никогда раньше в ее жизни не было свиданий с мужчиной и никогда раньше она не влюблялась. По вечерам она подолгу стояла у стенного шкафа с одеждой, подбирая себе наряд, десятки раз примеряла то одно, то другое, а потом никак не могла определиться с аксессуарами, и дело откладывалось на следующий день. И вот суббота пришла, а Лиля так и не решила, что ей надеть.

Она смотрела на себя в зеркало и видела стройную рыжую девушку, представляя, какое впечатление производит ее вид на стороннего наблюдателя. Белая рубашка-блузка приталена широким кожаным черным поясом, на ногах — черные замшевые полусапожки с несколько собранными в гармошку голенищами, черные непрозрачные леггинсы, поверх которых надеты светло-серые шорты с отворотами. Неплохо — заключила Лиля. Она взяла шкатулку с бижутерией и выбрала большие тонкие кольца сережек и такие же тонкие кольца браслетов на обе руки. Две дюжины серых эмалированных колец. Браслеты были Лилиной слабостью, она любила их скользящие движения по коже, и будь у нее тысяча рук, на каждой из них она бы носила по браслету. Оглядев себя еще раз, Лиля обвила вокруг шеи ожерелье из кроваво-красных бусинок — словно кто ягоды калины нанизал на нить, покрыла губы прозрачной помадой, прижала волосы обручем и выбежала из квартиры. Все, теперь будь что будет — назад дороги нет…

По пути к Артему, сидя в полупустом вагоне метро, Лиля думала о том, как непредсказуема жизнь. Еще месяц назад она и не помышляла об Артеме, не знала даже о его существовании, а сегодня едет к нему на свидание, и нет для нее в данный миг дела более важного. Конечно же, надо быть полной глупышкой, чтобы уверить себя в том, будто знакомство на интернете без личной встречи способно перерасти в настоящую любовь, но оно способно полностью занять мысли сродни настоящей любви. И Лиля думала о том, как непросто сейчас отличить реальность от выдумки и понять, кого в самом деле любишь — настоящего, живого человека, которого никогда в своей жизни не видела,   или плод собственного воображения. Словом, чувства опять приходили в смятение, и Лиля решила не заниматься их анализом, а просто закрыла глаза. Как клетка с попугаем: пока птица видит свет, она кричит, мается и жаждет действий, а стоит клетку накрыть одеялом — и попугай в темноте вмиг успокаивается и настраивается на покой.

Артема Лиля увидела сразу, как только поднялась по ступеням из подземелья метро на асфальт Юнион Сквер. Он сидел у окна кафе, что через дорогу, и смотрел прямо на нее, словно ждал ее появления именно в этот миг. Лиля не успела собраться с мыслями, настроиться на нужный лад и тон, не успела даже перевести дыхание — в самом деле, не садиться же сейчас на лавочку, когда тебя уже заметили и мило улыбаются. Разве что можно немного замедлить шаг и достать какую-нибудь мелочь из сумочки, делая вид, что она очень важна и без нее никак сейчас не обойтись. Тот же мобильный телефон — это позволит выиграть для себя еще несколько мгновений… Но даже этих мгновений Артем ей не подарил. Он быстро поднялся со своего места и устремился Лиле навстречу. Полы его бежевого плаща развевались на ветру, тонкий шарф норовил соскользнуть за спину, а туфли стучали по тротуару так дробно и четко, что этим звукам позавидовал бы любой метроном.

– Привет, — сказал он, — я тебя именно такой и представлял себе.

– Привет,   — механически ответила Лиля, и следующее слово застряло у нее в горле.

Артем что-то продолжал говорить, но Лиля уже не слушала — она слышала только его голос, тонкий, мягкий, будто голос изнеженной женщины. Этот голос жил сам по себе, не увязываясь ни с образом Артема в ее мозгу, ни с образом Наполеона Бонапарта, ни с образом мужчины вообще. Лиля рассеянно смотрела на Артема, и горькая обида разливалась у нее в груди. Какими ненужными казались теперь все ее переживания и надежды, сомнения и тревоги. Каким ненужным было все то, чем она жила последние недели!

Спустя три часа Лиля уже была в маленькой кондитерской напротив своего дома. Кондитерская была такая маленькая, что вмещала только два столика для посетителей, кофе в ней делали отличный, и там работал Дэнни, парень, с которым Лиля любила перекинуться парой слов.

– Ну, как дела, Дэнни, вижу, ты скучаешь сегодня? — Лиля бросила сумку на стул и сама села рядом. — Можешь мне сделать двойной капуччино — устала я что-то.

– Я бы предложил тебе тогда выпить зеленого чаю. Мы сегодня получили какой-то чудный чай от йогов — говорят, он восстанавливает силы через десять минут.

– А ты сам его пробовал? — грустно улыбнулась Лиля. — Я верю только личному опыту людей.

– Нет, не успел еще. Ты знаешь, я не любитель зеленого чая. Мне бы баночку пива!

– Ну да. Дэнни, я забыла — ты настоящий ирландец.

Как и все ирландцы, Дэнни был рыжий, конопатый, с беззаботным выражением лица. Если бы его спросили, в чем он видит смысл своей жизни, он бы не задумываясь ответил: «Открыть свой паб, чтобы иметь возможность бесплатно пить пиво». Странно только, что он до сих пор еще не пошел работать в пивной бар.

Дэнни принес Лиле два картонных стаканчика.

– Вот твой капуччино, — сказал он, опуская перед ней на столик первый стакан, — а вот зеленый чай, попробуй, это подарок от кафе, тебе за него платить не надо.

И поставил рядом с первым.

– Ты хороший парень, Дэнни. Почему я никогда не видела тебя с девушкой?

– Времени нет, — махнул рукой Дэнни. — И потом, если говорить о девушках, — он вскользь посмотрел на Лилю, — мне нравятся такие девушки, как ты. Но к тебе не подступиться.

– Ты даже не пробовал, Дэнни, а говоришь, — Лиля сказала это с непонятной печалью, но Дэнни уже отошел опять к прилавку с пирожными и слов ее не слышал.

Нью-Йорк