Здорово живёшь!

Давно прошли те времена,
Когда вино я пил до дна,
Когда последний раз курил,
И, вообще, когда «бурил». 

Тогда я понял, наконец,
Забавам этим — уж конец,
Моё здоровье — для меня,
Не буду убивать себя. 

И образ жизни стал иной,
Весёлый также, но другой:
Друзья, работа да семья —
Вот жизни лодочка моя. 

Тут увлёкся я учёбой,
Это было первой пробой:
«Риверсайдская» программа —
Замечательная гамма. 

Мой английский улучшался,
Всё равно я не сдавался,
Кончил школу на Бродвее,
Я с Дипломом, я смелее. 

Тут, в Америке — привольно,
Стихоплётом стал, прикольно,
Благодаря журналу «Я» –
Уж где соавтором стал я. 

Для меня — это работа,
Нравится, всегда охота,
Романтика мне по душе,
Я жизнь люблю, и вообще…

Анатолий Пыткин, Бруклин, Нью-Йорк

Привет с Кони-Айленда

Здоровый образ жизни…
Ну кто же будет против?
Сей «образ» всем нам близок…
А может, и не очень…
Журнал наш «Я» — подобно «ЗОЖ»,
Его названием взбодрился
И на него стал чуть похож,
И в новый путь свой устремился.
Ну, молодцы! Ну, как не похвалить ребят,
«За здорово живешь!» не бить в набат?
Пусть будет это и сюрпризом,
И боевым для «Я» девизом.
А я попробую — и сходу! —
На тему эту, вслед «Любви»,
На удивление народу
Чуть тайны приоткрыть свои.
Хотя всех лет моих не счесть
(Как и болезней всяких тоже…),
Поверьте, не о чем жалеть.
О том, что было раньше, — позже!
Важнее что? Здоровье бы иметь!
На чудака чуть-чуть похож,
Водой холодной обливаюсь
Я, даже если бросит в дрожь.
Спасибо медикам и «Я» журналу:
Ведь я живу, не унываю.
Стихи дарил спасителям моим
И внуку, что воевал в Ираке,
Чтоб быть в бою там вместе с ним,
За мир сражаясь против мрака.
А что творится во всем свете!
Война! Но мы надеемся всегда…
По сути, взрослые, как дети,
Шучу и я, старик-балда,
Как будто дурость не заметил.
Бильярд — особое пристрастие,
Что приобрел на склоне лет…
А рядом океан… Какое счастье —
Гулять по бордвоку, любуясь цветом
Стареющей, но бравой эмиграции.
А в парке, в месте отдыха престижном,
Что рядом, у чудесного залива,
Узорный виден Верразано бридж.
Наш Кони Айленд, весь игривый,
Спорт-городок, курорт, Париж.
Здоровый образ жизни
Пусть будет каждому наградой,
Он — наш сегодняшний девиз!
Так будьте бодры, веселы, богаты!
Здоровы, главное! Тогда вам — первый приз!

Михаил Левин, Бруклин, Нью-Йорк

Здорово живем!

Здорово живем!
Здорово мы пьем!
Здорово едим!
Здоровью не вредим! 

Яблоко на завтрак,
На ужин — молоко,
Если так питаться,
Я долго проживу!

О зарядке — сказ особый:
Занимаюсь только йогой,
В позе лотоса сижу,
По Бутейко я дышу. 

День проходит незаметно,
Мысли — только о диете…
А, забывши о фигуре,
Наедаюсь до одури… 

Живем мы здорово,
Живем, как боги,
Жуем калории
И пьем мы соки. 

Рано утром, на заре,
С радостью друзей встречаю,
Шире руки расставляя,
Стометровку пробегаем.

День становится полней,
Если ты среди друзей.
Ну а злобный, скверный тип –
Он и день, и ночь ворчит. 

Вывод сделать постарайся!
Очень просто: закаляйся,
Нервы свои береги  —
Жить так здорово, пойми!

Людмила Барнстэйбл, Бруклин, Нью-Йорк

Дорогая редакция!

Я человек уже немолодой, и за долгую свою жизнь повидал столько, что этого хватило бы не на один десяток людей.

Но увы! Перефразировав слова известной песни Вахтанга Кикабидзе, могу сказать, что такой багаж — мое богатство, и, хочу я этого или нет, но ничего не изменишь… А вот главное богатство в этом багаже — любовь! Притом чистая, неподдельная, а не видимость любви, как часто в жизни бывает.

Я всю свою сознательную жизнь старался облагораживать любовь к своим родным и близким — родителям, жене, детям, а также к моим друзьям. И я не верю, что любовь это чувство, присущее только молодым! Любовь зарождается в человеке еще в утробе матери и заканчивается с его уходом из жизни. Так что не зря говорится, что любви все возрасты покорны…

А поэтому я поздравляю всех сотрудников редакции журнала «Я» и всех читателей, независимо от количества прожитых лет. Да, я не оговорился: именно лет, так как возраст определяет состояние души, а душа всегда расположена к любви!

Будьте счастливы и благополучны!

Через годы, через расстояния

Через годы, через расстоянья
Любовь по-прежнему жива.
Я помню наши первые свиданья —
Как ты красива, молода была. 

Как мы бежали на свиданья эти,
Считали время по часам.
И как же быстро годы пролетели,
Оставив все же счастье нам! 

Пускай годами ты не молода,
И под глазами тонкие морщинки,
Пускай я замечаю иногда
Седых волос блестящие тропинки… 

 Пусть говорят уже, что возраст твой
 Перевалил за лучший женский возраст.
Но мы клялись давнишнею порой:
Для нас любовь — как песня и как воздух! 

В твоих глазах я вижу вновь
Все то, о чем я позабыть не в силах,
И вечная не старится любовь,
Как свежесть глаз твоих — родных и милых.

Иосиф Каган, Бруклин, Нью-Йорк

Мама, папа и я — это наша семья

Как хорошо, что я родился,
Что мама и папа есть у меня!
Папа маму полюбил и женился —
И получилась крепкая семья. 

Когда я год лежал в коляске,
Мне папа часто памперсы менял,
Читал мне пушкинские сказки,
И позже наизусть я их читал. 

Колыбельные песни мама
Пела мне, укладывая спать.
Мама моя очень уставала —
На работу рано ей вставать… 

Папа маме во всем помогал:
Готовил мне кашку, взрослым — рагу.
Украдкой папа маму целовал,
А мне все напевал: «Агу, агу». 

Но вот я уже не в коляске
И памперсы уже не ношу.
Проблемы есть, но все у нас в порядке!
Счастлив я в семье, честно вам скажу! 

Каждое утро «Хау ар ю?» —
Задает мне вопрос веселый мой папа.
– Вери гуд! — в ответ я говорю
И подаю папе его шляпу.

Мы уборку делаем втроем,
Никто у нас в семье не лишний.
В субботу троицей в бассейн идем —
Мы ведем здоровый образ жизни! 

Когда папа приходит домой,
На столе нас всех ждет ужин.
Мама говорит:  быстро руки мой!
За столом — тепло, за окном — стужа. 

После ужина мама с папой
О чем-то шепчутся между собой.
А я руками — левой и правой —
Посуду мою горячей водой. 

Покончив со всеми делами,
За телевизор садимся вместе.
Рядом собака и кошка с нами
Смотрят фильм «до шестнадцати» в кресле. 

Как надо жить, чтоб здоровым быть?
Я мал еще, чтоб точный дать ответ…
Но если по нашей семье судить,
Могу я дать один совет: 

Чтоб здоровым жизнь прожить,
Надо, я думаю, прежде всего
Беречь родных, любить их и любить,
И чтоб один за всех и все за одного!

Давид Вольпин,   Бруклин, Нью-Йорк

Победитель

Раз, и два, и три, четыре!
Руки выше, ноги шире!
Только не задерживать дыхание.
А потом кладу поклоны,
Заглушая хрипом стоны,
Словно богомолец в покаянии.
Следом делаю растяжку,
Что порой трещит рубашка —
Выполняю свой «шпагат» руками.
Вот присел в полуприседе.
(Небольшой шажок к победе —
Так вода в природе точит камень.)
Потянулся (на два — пять).
Хорошо б сейчас в кровать,
Только время завтрака — святое.
Нет, смотрю, с такой диетой
Я в штаны не влезу к лету!
Видно, упражнения — пустое.
Хорошо, что подсказали:
Тренировки лучше в зале,
И, конечно, с тренером сподручнее.
Там спортсмены и «снаряды»,
Заставлять себя не надо,
И помогут в чём-то мне при случае.
Тренажёр-велосипедом
(Посадили дружно) еду!
Перекладина под тяжестью прогнулась,
А у «стенки» коллективно
Все ругались неспортивно,
Когда эта «стенка» повернулась.
Через час утихли страсти.
Я бежал, как от напасти
В комнату проверки состояния.
Наконец, пришёл успех —
На весах я больше всех!
Здорово! Хотя и знал заранее.

Давид Шмелькин, Бруклин, Нью-Йорк.

Хотите — верьте, хотите — проверьте!

На выполнение задания о здоровом образе жизни меня вдохновила публикация сообщения Сергея Коробкина из Москвы («Я» № 3/79, стр. 15). Там совершенно справедливо указывалось, что «постоянное потребление искусственного провианта ведёт к физической деградации организма». Оказывается, кулинарные «спасители» человечества — это насекомые, в том числе, саранча, а за неимением её — элементарные тараканы, гусеницы, черви, жуки, сверчки… Но не только они. Оздоровить человечество может и копрофагия, или поедание какашек. Если «это» едят навозные жуки, никогда не обращающиеся к врачам, а также собаки, зайцы, лисы и лошади, то почему бы «это» не есть и нам с вами, уважаемые читатели и писатели? С. Коробкин заключает: «Унитаз — это не конечный пункт движения еды, а, наоборот, — начало перспективной пищевой цепочки». Мы с вами, дорогие читатели и поэты, стоим у истоков оздоровления человечества «г-ном». Всего месяц, как С. Коробкин явился в качестве кулинарного мессии на страницах нашего любимого журнала, а у него уже появились по крайней мере два последователя, о которых пойдёт речь ниже…

Оздоровление Олега Смертищева

(из телефонного разговора Олега с другом Ваней)

– Алё, а где Олег Смертищев?
– Теперь я, Ваня, — Здоровищев!
– Я не узнал тебя, Олег!
Омолодил твой голос бег?
Видать, ты бегом сбросил пузо,
и голос стал, как у Карузо.
Всего не виделись неделю —
тогда дышал ты еле-еле
и был ты стар, как мир, Олег,
и сед. Белей был только снег… 

– Я, Ваня, бег забросил свой.
Что я скажу тебе — усвой,
и ты тогда не будешь слабым,
и мы вдвоём пойдём по бабам.
Вот если б «Я» читал ты тоже,
и ты бы стал втройне моложе.
Возьми, старик, ты номер три,
туда во все глаза смотри.
Забудь про свой визит к врачу,
читай, Иван, про саранчу,
которую в эссе коротком
воспел москвич Сергей Коробкин.
Потом читай там про «онО»
(его снобы зовут «г-но»).
За неименьем саранчи
неделю ел я тараканов,
мочу глушил я из стаканов…
А медленные палачи
мои — Биг-Маки — пусть враги
жуют в Макдоналдсах, и Коку
там пьют, открыв дорогу року
в нетленном образе карги.
Но мне полезнее педалей
велосипедных — вкус фекалий,
чужих и собственных. Они 
мне, Ваня, продлевают дни.
Я экономлю на еде,
но нахожу взамен везде
червей и разных насекомых.
Проворней внуков босоногих
уже я двигаюсь, мой Ваня.
Теперь моё членостаранье
оценят женщины. Пою 
песнь молодецкую свою. 

(Поёт на мотив «Легко на сердце от песни весёлой») :

«Я не из тех, кто родился в рубашке,
но, вместо мяса свиней и коров,
я ем свои и чужие какашки
и потому постоянно здоров!
И кто не станет вставать слишком рано
и ест всё то, что жужжит и ползёт,
и пьёт мочу, а не воду из крана,
тот никогда и нигде не пропадёт!» 

Ну, Здоровищев, ты даёшь!
И я хочу быть так хорош!
Вот получил письмо-приказ,
что я узнаю все напасти,
в рассылке не приняв участья,
а коль приму — мне будет счастье;
и шёл печатать двадцать раз.
И вот теперь я не пойму,
зачем мне счастье по письму.
Я лучше копию сниму
с трактата, что писал Коробкин…
(И, в меру сил, воспел Коровин).

МОРАЛЬ

Известно нам с недавних пор:
быть г-ноедом — не позор,
а апробированный новью
наивернейший путь к здоровью.

Зиновий Коровин, Уортон, Нью-Джерси.