Инструкция для мужчин по случаю 8 Марта

(Действительна всегда)

Стели свою нежность ковром бухарским,
Дыханием жарким ее опали,
Она, как бутон, расцветает от ласки,
Представ «Обнаженной» с картины Дали.
Падают крепости, бастионы берутся,
Томятся пленники в чужом краю,
Только женские прелести никогда не сдаются —
Их покоряют в любовном бою!

Виктор Вигер, Бруклин, Нью-Йорк.

Дорогая редакция журнала «Я», здравствуйте!

В моем стихотворении «8 Марта» — сатира на мужчин. Это действительно бывает в жизни, когда жена все делает для мужа — только попроси, а мужчины, к сожалению, не всегда оказывают внимание и поддержку своим «половинкам», что досадно, а то и больно… Ведь женщины немолодого возраста, пока они не на пенсии, тоже работают и устают, но почему-то все заботы и ответственность ложатся в основном на их плечи. Я это, к сожалению, прошла. Теперь я одна, но мне почему-то не с кем слова сказать…
 

Стремительно движется время…
Вот и февраль торопится уйти.
И во дворе, на улице светлеет!
Восьмое марта, кажется, в пути!
И к этому торжественному часу
Все женщины цветут, как васильки,
Им радостно дышать, принаряжаться,
И чувствовать себя, как мотыльки.
И знают все, что это будет праздник,
8 Марта — это женский день,
Мы будем ждать подарков непременно
И будем счастливы все в этот дивный день.

Лия Черняк, Филадельфия, Пенсильвания.

 8 Марта

Дарите женщинам цветы,
Дарите женщинам тюльпаны,
Дарите женщинам любовь,
Но только чтобы без обмана! 

Дарите женщинам любовь!
Она поможет вновь и вновь
Вам вспомнить молодость души
И прелесть женской красоты. 

Было все на вашем пути,
Но смогли вы достойно пройти
Сквозь расстоянья и ненастья,
Своим трудом добились счастья. 

О,  женщины! Вы — чудо творенья,
Сколько в вас выдержки, сколько терпенья!
Лететь вы готовы сквозь сотни бурь и дорог,
Чтоб обнять, поцеловать, оградить от тревог. 

Будьте добрыми, женщины,
И жизнь будет добрей.
И никогда не захлопнуть
Распахнутых дверей.

Маня Друбецкая, Бруклин, Нью-Йорк

Моя мама

Снег кружится над моею мамой,
А она сидит все у окна.
Много лет прошло, как умер папа,
А она забыть об этом не смогла…
Много лет прошло,
Как дети разлетелись,
Сединой покрыта голова…
Правнук в школу был отправлен ныне,
А она сидит все у окна.
Снег идет, будит воспоминанья,
Память прошлых лет еще жива,
Голоса любимых различает
В трубке телефонной у окна…
Снег идет, идет, не прекращаясь.
Ждут они вдвоем… меня.

Людмила Барнстэйбл, Стэйтен-Айленд, Нью-Йорк.

Богиня

Нам ритм современности
Передохнуть не дает.
На что археологи
Неторопливый народ,
И те в своих поисках
Часу свободному рады,
Вгрызаясь, к примеру,
В пласты легендарной Эллады.

Так нынешний Шлиман иль Эванс
(Не молод, не стар)

Раскапывал тысячелетий мифический дар.
То амфоры вновь,
То драконы нежданного вида…
Вдруг в мраморе вся перед ним,
В полный рост — Афродита! 

Глядел на нее археолог,
Ни жив и ни мертв:
Все неповторимо прекрасно!
Божественный сорт!
К скульптуре и этак, и так
Прикасался рукою.
В нем кровь забурлила
На все обороты, не скрою.

Он гладил ее повсеместно
И так целовал!
Своею бы сделал невестой,
Да все ж — минерал…
Крутился, вертелся,
От страсти безумной сгорая,
И вдруг обнаружил,
Что дива — совсем как живая!

Прижалась к нему вся,
Руками его обхватив,
И что-то мгновенно забилось
В прильнувшей груди,
Пахнуло теплом несказанным
От мраморной плоти,
И дрожь пробежала по камню,
Телесная вроде. 

Забыл археолог,
Кого под землей он нашел.
Вот фея из фей перед ним
Чуть ли не нагишом!
Все мило, но в ужасе он
Вмиг лишается речи,
Увидев, как жутко
Красавицы нос искалечен. 

Он тут же — к сотруднице,
Платье занял — и к врачу.
Мол, сколько попросите,
Лягу костьми, уплачу,
Когда вы жене моей
Лик первозданный вернете.
— Оставьте ее,  — тот сказал, —
Через месяц придете. 

Та фея живет у врача.
Под повязкой лицо.
Вторая неделя прошла,
Подкатил
На «фордике» врач:
— Вы,  конечно же, к мужу хотите?
Та ж из-под повязки:
— Скорей меня к морю везите! 

Но врач съехал с нею
В шикарный, но дальний квартал,
Забросив семью,
Ночи долгие фею терзал.
К больным отправляясь,
И вновь и вновь проверял все запоры.
А фея все пела о синем
Родном своем море. 

Однажды услышал ту песню
У них под окном
Заезжий киношник
И тут же ввалился в их дом,
Ребят своих кликнул
И пленницу доктора вскоре
Увез на какие-то съемки
К какому-то морю. 

Скитался по свету,
Подругу таскал за собой,
Картины снимал
Про горячую чью-то любовь.
Она ж поджидала его
В трескотне аппаратов,
Любви ж оставались ей
Только одни суррогаты. 

Но как-то услышала дива
Пронзительный крик.
«Они! Мои птички! — встряхнулась. —
Вот звездный мой миг!»
И чайкой взлетела
Под радостный блеск небосвода,
В смятенье ль,  намеренно ль
С носом оставив кого-то.

Пощупала клюв фея робко —
Все вроде как раз.
«Хоть люди — не боги,
Но лепят порой лучше нас» —
Так думала в час тот,
Потупившись вдруг, Афродита.
Да, если бы знал кто-нибудь,
Где собака зарыта…

Владимир Зальцман

Дорогая редакция!

Это письмо пишет вам Розалия Фикс. В преддверии праздника 8-е Марта посылаю вам стихотворение прекрасного человека, большого любителя поэзии, пишущего красивые стихи по зову души — Бориса Жинжерова. Это ветеран Великой Отечественной войны, раненный, контуженный, но живым вернувшийся с той войны. Он хорошо знает наш журнал «Я». Поскольку время поджимает, я предложила ему отправить его стихотворение в журнал с моего компьютера.

С радостью это делаю.

Вам, женщины!

Женщины, женщины! В чём ваши силы?
Чем вы мужчину приворожили?
Женским прекрасным своим обаяньем,
Стройной фигурою, глазок сияньем,
Ласками нежными, взорами томными,
Чувство ответное вызвать способными,
Лиц ваших тонких чертами любимыми,
Тихого голоса звуками милыми,
Ваших речей словами обманными,
Объятьями жаркими — в мечтах лишь желанными,
Вкусным обедом, что вы нам готовите,
Чтоб доказать, что любви нашей стоите?
С праздником вашим сейчас поздравляю,
Силы, здоровья и счастья желаю.
Долго живите и будьте спокойны,
Чувства ответного будьте достойны.

Борис Жинжеров, Бруклин, Нью-Йорк.

Жизнь удалась!

Когда на пенсию уйду,
Жизнь, как альбом, пересмотрю. 

В городе, где я жила,
Весною расцветали вишни.
Благодарю тебя, судьба,
Что не была я в жизни лишней. 

И я давно разобралась,
Что жизнь на свете удалась:
Была любима и любила,
Но жизнь иначе все решила. 

Я — женщина, и потому — актриса,
Должна идти легко, смеясь.
Никто не знает, как плачет ночами
Женщина, у которой жизнь удалась… 

Нет, не забытая кроха,
Я — Женщина с буквы большой.
Стараюсь все делать неплохо,
С открытой и доброй душой. 

Не ради подарка какого
Тружусь над строкой, не спеша,
А чтобы у шара земного
Не очень болела душа.

Инна Майзель, Бруклин, Нью-Йорк

Восьмое марта

Вам хочу напомнить, дама:
Род ваш — из ребра Адама,
Для мужчин быть балалайкой,
Быть женой, домохозяйкой. 

Мы в работе, а вы с детьми,
Была основа той семьи,
Но вы боролись без конца
И получили все права..

Вы прекрасны, даровиты,
Давно с нами уже квиты,
Учёные, политики,
Учителя и критики. 

Большого счастья вам, побед,
Готовить вовремя обед,
Быть богатой и здоровой,
Дорожить своей обновой!

Анатолий Пыткин, Бруклин, Нью-Йорк.

С наступающим праздником, дорогие женщины! Здоровья вам, большого счастья в жизни, удач в работе, любви большой и преданной, душевного покоя и теплоты!

Анатолий Пыткин, Бруклин, Нью-Йорк.

Несравненная

Я — тобой заворожённый — глаз не отведу,
И, тобою окрылённый, я лечу в мечту.
Да ты просто неземная — чистый ангелок,
И прекрасная такая — аленький цветок. 

Мы сидим с тобой, мечтаем; нас счастливей нет.
Времени не замечаем — вот уже рассвет.
Мне б сравнить тебя с зарёю — той, что за рекой,
Или с позднею звездою, нежно-голубой. 

Ты носила платьице в беленький горох…
Время быстро катится — застаёт врасплох.
Вот уже ты бабушка — кто бы мог сказать?
Всё равно ты лапушка — как ещё назвать?! 

В жизни всё пошло не так — вот я не с тобой…
Изменить нельзя никак — всё дано судьбой.
Помню до сих пор тебя — не могу забыть,
И опять не знаю я,  с кем ещё сравнить! 

Уж не носишь платьице в беленький горох,
Но тебе не плачется — иногда лишь вздох.
Для меня — бесценная, как ты хороша!
Ты ведь несравненная, ты — моя душа!

Михаил Сигал, Халландейл, Флорида