Где мне пришлось проживать по приезде в Нью-Йорк, так это в Бруклине, на авеню К. В этом районе соседствовал весь интернациональный цвет: латинос, пакистанцы, афро-американцы, христиане и евреи-ортодоксы. Этот район может служить образцом того, как люди могут сосуществовать, несмотря на национальные, религиозные и прочие различия. Вот бы распространить этот опыт на весь мир, и тогда, возможно, не было бы больших и малых войн… И так хочется повторить в который уже раз слова кота Леопольда из известного мультфильма: «Люди, давайте жить дружно!»

Так вот Америка, собрав под одной крышей такое количество людей со всего мира, дает возможность каждому из них посещать синагогу, мечеть, церковь, растить и воспитывать детей, которые, в свою очередь, вливаются в американскую жизнь.

Что меня поразило в Бруклине в первые дни, так это знакомые большинству «гарбичные» развалы, наполовину состоящие из «антика», то есть предметов, когда-то привезенных сюда родителями и сейчас безжалостно выброшенных их детьми.

В первый же день я притащила с такого развала красивый светильник-стояк, который освещал потолок, создавая в комнате своеобразный уют.  Но мои друзья тут же охладили мою страсть к «раскопкам», объяснив, что таким образом я занесу в квартиру клопов, возможно, затаившихся в таких вещах. Бруклин, как и весь Нью-Йорк, просто изобилует клопами, так как многие тащат с «гарбича» матрасы, светильники, столики, давая возможность клопам обживать новые территории. Нужно сказать, что клопов я не видела, даже будучи студенткой биофака университета, да и в России это сейчас большая редкость — надо очень постараться, чтобы их обнаружить. Так вот, прожив здесь уже не один год, я познакомилась с этими кровососами настолько близко, что каждый приезд в Нью-Йорк оборачивался для меня проблемой: где переночевать, чтобы вернуться домой с «наименьшими потерями»…

Вот и в очередной раз, собравшись за покупками в Нью-Йорк, я позвонила приятельнице и попросила ее подсказать, где бы я могла переночевать, не рискуя быть искусанной клопами.

«А вот у нас на Кингс Хайвэй есть общежитие, и вроде никто там не жалуется» — ответила моя приятельница. Я приехала по указанному адресу и, уже поднимаясь на второй этаж по довольно запущенной лестнице, засомневалась в справедливости слов моей подруги. Заплатив хозяйке за одну ночь, я вошла в комнату, стены которой были выкрашены в красный цвет, что тут же натолкнуло меня на мысль об удачном фоне для раздавленных кровососущих. Было бы куда уйти, я бы тут же это сделала, но уже темнело, и подыскивать что-нибудь еще не было ни сил, ни времени. Оставив вещи, я сходила в ближайший магазин купить себе чего-нибудь на ужин, а когда вернулась, увидела, что к моему приходу комнату хоть подмели. Почитав местные газеты, я легла спать, предварительно оглядев постель. Вроде бы все чисто… Но как только я потушила свет, как по моим рукам что-то забегало и зачесалось. Я тут же вскочила, как ошпаренная, включила свет и увидела, как в постели в разные стороны разбегается дюжина мелких клопов, а по красной стене на меня строем «каре» двигаются взрослые особи. Быстро перетряхнув одежду и одевшись, как солдат, за 47 секунд, я позвонила своему приятелю и сказала, что через полчаса буду у него и чтобы он ждал меня у подъезда, так как уже было около 11 часов вечера.

Схватив сумку, я кубарем скатилась вниз и понеслась к метро. Слава Богу, меня встретили и успокоили. Отремонтированная чистая квартира пахла свежей краской. Мужчина — высокий, крупный, с голубыми глазами осетин, работал дизайнером. И, как все кавказские мужчины, прекрасно готовил, поэтому стол мигом был заставлен всякой вкусной едой. А в довершение из холодильника была извлечена бутыль белого вина «Шабли». По кавказскому обычаю пошли тосты. Поскольку был канун Дня Победы, то мы выпили за наших воевавших отцов и тут же запели песню «День Победы — как он был от нас далек…». Далее — тост за детей, так как мы все здесь живем и работаем ради них. Затем, обсудив грузино-осетинский конфликт, мы вспомнили, как дружно жили когда-то, и провозгласили тост за дружбу народов и тут же запели «Сулико»… Потихоньку беседа перешла к теме грузинского кинематографа, я вспомнила их замечательные малометражки, полные доброго юмора и самобытности. И так мы воодушевились, что в 2 часа ночи запели песню про птичку-невеличку из нашего любимого фильма «Мимино». Странно, но соседи не протестовали — видимо, им наш дуэт понравился…

Тосты следовали один за другим, разговоры велись на самые разнообразные темы. Я отогрелась, расслабилась и была безмерно счастлива в обществе этого спокойного, ровного мужчины, который не забывал подкладывать мне в тарелку всякие вкусности.

Заключительную часть ночи я уже не помнила, а утром мы обнаружили себя в одной постели и недоуменно уставились друг на друга. Я спросила, было ли что-то между нами, на что он ответил, что не помнит, но зато помнит, как мы хорошо посидели.

Я вскочила и, приведя себя в порядок, собралась бежать в город, так как список необходи мых вещей, которые мне надо было купить, ждал меня. Неожиданно дверь отворилась и в комнату вошел мой приятель с подносом, на котором дымился горячий чай с пирожным. Увидев, что я уже полностью одета, он разочарованно протянул: «А я вот хотел тебе в постель завтрак подать…». «Так я уже оделась» — сказала я. «Нет проблем — я раздену» — ответил мой друг. «Ну, если только…» — протянула я…