Пятница, добрая пятница! Но не каждая, а каждая вторая в месяце. В этот день нам начисляют зарплату и выходит журнал «Я». Два раза в месяц. Согласитесь, оба события приятные. А так как я женщина одинокая, необремененная семьей, то и работаю много, все семь дней в неделю по двадцать четыре часа. Поэтому журнал служит в прямом смысле слов «окном в мир».

Очень люблю стихи печатаемых поэтов, различая авторов по голосам, вернее, по перу. И каждый автор вызывает свои ассоциации. Вот, например, строки со звоном детских голосов. Я слышу их, читая  стихи между строк, слышу детский смех, как звон колокольчика. И стихи  от этого летучие, веселые.

А вот еще автор из любимых, ее стихи легкие грациозные. Рифмы воздушны, перед глазами сказочное действо. Фамилия колючая, а пишет лучше всех! Такая гармония в стихах!

А еще любимый наш Мэтр! Талант! Мастер! Люблю его стихи, особенно про любовь: как для меня написаны, маловато только их в журнале. Я даже, по секрету скажу вам, однажды запустила его имя-фамилию в поисковую систему Интернета и весь вечер наслаждалась его творчеством. Со всех сайтов и за все годы ко мне пришли стихи талантливого поэта, напечатанные в различных журналах.

Есть еще автор. Талантливый, всегда с интересом читаю как открытие его работы, после того как было напечатано стихотворение о солнечном лучике. Да что говорить, не оскудевает талантами матушка Земля. Или вот, к примеру, прошлый номер. Прочитала… не вызывайте жалости невольно… Несколько раз прочитала, нет, вроде бы не ко мне, фамилии моей нет, к моей радости, а как задевает! Что значит талант! Просто в больную точку. Ох, не сыпьте соль на рану…

Да, каждое стихотворение раскрывает автора, даже если оно и по теме. Оттенки характера, палитра чувств. И если бы не было такого журнала… И как нам его не хватало бы! Нет слов…

Но вернемся к доброй пятнице. В каждую вторую пятницу журнал выходит, а в продажу поступает в субботу. И надо перетерпеть до субботы, а уж в субботу отсчитываешь время. Восемь утра, уже десять, еще немного терпения… двенадцать, еще есть дела у «мартена». Нет, еще рано, еще чуть-чуть… и наконец Ч-Е-Т-Ы-Р-Е!!! Все! Как заведенная пружина в минуту ты уже одета, старт! Готовая, ты уже у двери. На ходу бросаешь: «Мне нужно в магазин, срочно! Немедленно!» На вопрос «Зачем?» на ходу, уже в дверях, бросаешь озабоченно: «За молоком, за спичками.., печь нечем разжечь, огниво потерялось!» И уже у выхода из подъезда вспоминаешь: газовая плита, «мартен» с зажигалкой, но это уже не важно.

Забыты заботы, обиды, уже не важно, что была библиотекарем, а тут…Что сыну надо помочь… Что надо что-то менять, иначе… И у мамы уже нет сил ждать меня домой… Размышляя бегу, так — 81, 82, … 86 улица. Так, быстрее к дежурному магазину на Bay Parkway. Только тут можно купить журнал недалеко от дома.

Спросите, почему не по почте? Пробовала! Так почтальон из узкоглазеньких, и подъезд для него плохо освещен, не хочется потом оббегать соседей в поисках своей почты. Наверное, при плохом освещении — всего одна лампа висит, и та «дневного света» — буквы сливаются, и мои «6D» видятся как«6G». А бывает, почтальон бросает и письмо с № 5Е. Я его понимаю, это как бы приз, дополнительно, а может, у меня ячейка для писем лучше. А может, не хочет, не может он общаться с ними, из этой № 5E квартиры, и нужен посредник в виде меня. Да, были моменты, я вам скажу, и почище — вообще крутые. Читаешь письмо и в ступор впадаешь. Счет на лишнюю тысячу больше, да еще и написано за «Matсh» (это такая служба интернетовских знакомств, кто не знает). Не долго думая, набираешь службу банка и с пеной у рта доказываешь, что я хоть и одинокая, но этой службой не пользуюсь из принципа. По моей концепции, знакомиться надо «глаза в глаза», так что лишнюю тысячу они мне зря приписали. И после долгой, трудной обвинительной речи, вставляя к месту и не к месту английское слово «fraud», слышишь: «Повторите номер эккаунта и фамилию». И читаешь адрес 6Д, но улица не моя и фамилия вообще какая-то не русская — Braun, в отличие от моей русской. Тихо извиняешься, вспоминая желтолицего. Так бывает не часто, но и не редко. А если и придет журнал, то почему-то свернутый в виде конверта, в исцарапанной обложке, как будто почтальон пробирался ко мне тайными тропами, передавая журнал «Я» из рук в руки по эстафете. А может, он  даже побывал в когтях диких зверей, типа моей кошки, ревнующей к журналу.

Итак, продолжим: я бегу к арабскому магазину. Продавцы меня уже здесь знают, примелькалась. Вот как в прошлый раз. Дождь, ветер, сбивающий с ног, разношенные кроссовки черпают воду из луж. Вот и магазин, но журнала нет. Ни старого, ни нового. Дефилируешь дальше: 23, 24… уже по авеню, идешь медленно, оглядывая прохожих. Не видно ли кого с торчащим из-под мышки журналом. Надо еще потянуть время, перейти улицу, а потом еще раз — и опять к магазинчику.

И вот он – яркий, зовущий! Свеженький, любимый. Еще не читанный, девственный. Продавец в чалме что-то говорит, мило улыбаясь. Расплачиваешься и тут же на месте, сощурив глаза, искать очки времени уже нет, открываешь первую страницу. «Читатели-соавторы»: так, поискать глазами…

Как кто-то где-то сказал: «Какая у вас редкая, красивая фамилия!». И я в ответ: «Да, по наследству досталась, и задорого», вспоминая про себя человека, чью фамилию я ношу, — улыбающегося доброго ирландца, лучше всех танцующего и поющего в клубе на Sheepshead Bay, ставшего за это моим мужем и так же с улыбкой доброжелательности объясняющего, куда исчезли n тысяч с моего счета. И потом, уже перед самым разводом, буду доказывать уже я, в колекткол письмом, что в 1996-м я только приехала. Прилетела, пришла, но только в 1996 году. И вышла за него замуж только в 2001 году и не могу поэтому быть ответственной за те ХХХ тысяч, которые он должен в инком такс. И ежегодные пенальти в 10 тысяч меня не пугают, что брак будет расторгнут, как только я его найду. Но это все в прошлом, а фамилия как компенсация за моральный ущерб осталась в наследство. Красивая и простая фамилия «сарайный стол».

Найдя редкую фамилию в «читателях-соавторах», ищу бегло по фамилиям. Так, и этот, и эта есть, здорово пишут, надо сначала этих авторов прочитать, очень настроение поднимают! А вот, перелистываю страницы, и Мэтр. Рядом ли? Когда его стихи рядом, как-то теплее рядом с ним! С Мастером! Вот как-то один автор, не будем при нем, сказал: «Вы тут не стояли! Оторвите свой кусочек! Не хочу, чтоб рядом! И вообще, у вас буквы другие!» Что же тут ответишь? Ну и ладно, говорю, не читайте с моей стороны, а я буду вас читать, назло! А я буду, буду вас читать! Даже с вашей редкой фамилией!

Ага, вот и Мастер. Когда-то давным-давно в детском садике маленький сын встретил словами: «Мама, мама, а Нина Кузьминична сказала: «В стаде не спали только Быков и Коровин!». Их кроватки стояли в нише голова к голове. «Мама, я не хочу эту фамилию!» И мой вопрос: «Ты не хочешь быть в стаде? Ходить по земле? А летать ты хочешь?» И сын ответил: «Да, хочу летать!» И я дала ему фамилию «Ласточкин». «А Игорю Коровину будем менять фамилию?» «Да, мама, давай и ему поменяем» — решил сын. И мы поменяли и ему. Так вот, Ласточкин был в этот раз не рядом, а с более достойной, талантливой. Вздохнулось, так, теперь быстрее в конец журнала, где более «грубые» люди не понимают чистоты души. Где живет «Гек с ул. Вязов». Так, живу дальше! Простили, забыли, оставили жить! Ох, можно и выдохнуть, вернуться на работу, и тут же у «мартена» прочитать журнал спокойно.

А вот и апогей триумфа: «За рассказ «Дом на горе» награждается…» Мой третий напечатанный рассказ в журнале «Я». «Исповедь» напечатан в прошлом году, «Дорога» — совсем недавно. Спасибо, спасибо, благодарю!

Билет в оперу! О, это надо пережить. И знаю, как это будет. Я буду готовиться к этому дню, мечтая войти в зал Карнеги Холл молодой и красивой. От этих мыслей откроется неуемный аппетит. Я буду стучать дверцей холодильника каждый час, заедая переживания. Думать об одежде, укладке волос, а в назначенный день принесусь за два часа до начала и буду слоняться вокруг, стараясь успокоить нервы уже без холодильника. И войдя в зал из золота и красных кресел, буду дрожать от страха и стеснения. Буду дрожать и краснеть, не поднимая глаз, стесняясь своего одиночества. И отвечать на вопросы какие-то глупости, заискивающе улыбаясь. А потом польется божественная музыка, и, чувствуя себя почти в шоковом состоянии, буду приходить в себя.

Нет, нет, нет, мне на счастье подарите билет в тишину… Вот вы слышали тишину в Нью-Йорке? Вот закройте глаза и послушайте. Вот, слышите, воет сирена? Это амбуланс. Раздвигая ночь, несется «Скорая помощь», а внутри машины молодая мамаша уже готова к появлению первенца. Вот вы слышите громкие голоса и песни — это молодежь возвращается из ночного клуба, а вот опять пронзительные гудки. Не бойтесь, эта сирена не призывает бежать в бомбоубежище. Это злой коварный человек темной ночью пытается вскрыть вашу машину! А может, пробегающая кошка или набежавший ветерок привел в действие сигнализацию. А это шипение не гремучей змеи, подло подползающей, чтоб вонзить свой ядовитый зуб в ваше тело. Это батарея, выпускающая свой ядовитый газ, чтобы усыпить мою бдительность, но это шипение скоро кончится, летом…

Бруклин, Нью-Йорк.