РедакциЯ|Sunday, 23 March 2008
 Де ти, мамо? Хлопчик не спить, і в уяві
Маму малює щоночі,
А за вікном дитбудинку
З листячком вітер шепоче.
Бачиться образ матусі
З поглядом теплим, ласкавим,
Очі, як в нього, блакитнi,
Волосся пишне, русяве. Мама його обіймає,
Пестить і ніжно голубить,
Пiсеньку тихо співає:
«Спи, мій соколику любий!».
З першим промiнчиком сонця
Щаслива уява зникає,
Знову на ніченьку темну
Дитя нетерпляче чекає.
Не ваблять малу дитину
В дитячому домі картини.
Бо душу вони не гріють
Так, як домашні cтіни.
Зовсім його не цікавить
Найкрасивіша обнова –
Хоче дитина мами
I материнського слова.
Зранку знайому стежинку
Нишком протопче до брами,
В натовпі людськім великім
Очима шукатиме маму.
Всякого люду багато
Мине за день божий браму,
Але серед них не бачить
Хлоп’ятко рідної мами.
Дасть милосердна бабуся
Йому пиріжків та горішків,
I ще дідусь сивочолий
Насипле з відеречка вишень.
Та не за ціми дарами
Прийшла маленька людина:
У серці Надію плекає,
Що матінку рідну зустріне.
Погляд спинивсь на веселих
Хлопчиках і дівчатках,
Яких пiдкидає по черзі
Добрий, люблячий татко.
Ось в теплих обіймах мами
Щасливе маля засинає,
I повітряний цілунок
Бабусі своїй посилає.
Від вражень усіх життєвих
Сльози гіркі на обличчі,
Сумно сказав перехожий:
«Мужчині плакать не личить!»
Зранене серце дитини,
Як пташечка в пастці, б’ється.
Де ж та єдина стежина,
Що в рідну домівочку в’ється?
В дитячих мріях Надія
Слід немалий залишає,
Вона у житті земному
Останньою помирає.
Віра на краще ніколи
У душах людських не гасне,
Вона виринає, як човен,
I світить, як сонечко ясне.
А поки що кожного ранку
Постать мала біля брами
Шукає сумними очима
В людському потоці маму…
Анна Браверман, Бруклин, Нью-Йорк.
Вторая пятница  Восемь утра, уже десять, еще немного терпения… двенадцать, еще есть дела у «мартена». Нет, еще рано, еще чуть-чуть… и наконец Ч-Е-Т-Ы-Р-Е!!! Все! Как заведенная пружина в минуту ты уже одета, старт! Готовая, ты уже у двери. На ходу бросаешь: «Мне нужно в магазин, срочно! Немедленно!» На вопрос «Зачем?» на ходу, уже в дверях, бросаешь озабоченно: «За молоком, за спичками…» | | далее… |  Я люблю Лондон за то, что в нём богатые люди одеваются просто. И куда-то исчез тот снобизм, которым отличались аристократы Викторианской эпохи, демонстрировавшие на балах свои бриллианты, рубины, изумруды, усыпавшие, в сущности, небольшой этот остров в период владычества на морях. | | далее… | |  Я, конечно, не считаю, что для того, чтобы быть хорошим человеком, нужно быть бедным, но часто многим небедным людям трудно оставаться порядочными и устоять перед многими соблазнами. Для того, чтобы стать богатыми, некоторые люди рискуют жизнью и совершают бессовестные поступки. | | далее… | |  Не зажигая света, прилегла на сундук. Она любила посумерничать.- «Да… энтого, слава богу, в люди вывела… А того… о-ох… и где его опять черти таскают? Уж должон бы с работы прийти… не попал ли в милицию опять?.. — Лизавета протёрла ладошкой сырое стекло, впиваясь в темноту. — Поди, по льду* опять с ширмачами бегат. Или в деньги играт где… Господи! вот ведь наказанье-то…». | | далее… | |  Я и живопись — это одно целое. Мои картины — это жизнь в миниатюре. Каждый взмах кисти связывает меня в одно целое с полотном, моя душа в картине, я присутствую в ней. Творчество — это свободный полет мысли. Всевышний дает мне образы, а мой Ангел-хранитель водит моей рукой. А теперь Всевышний дал мне еще одно испытание и еще одну радость. | | далее… | |  В потоках музыки и света, преломлённого в форме некоего удлинённого ромба, мы видим три парящие человеческие фигуры. Мужчина помогает женщине преодолеть силу земного притяжения, и она послушно подставляет руки. Рядом — человек, уже свободно парящий в невесомости. В детстве мы часто летаем во сне. Лямпе продолжает свои полёты во взрослом возрасте. | | далее… | |  155 лет тому назад, в марте 1853 года, в Венеции прошла премьера оперы Джузеппе Верди «Травиата» по мотивам знаменитого романа Александра Дюма-сына «Дама с камелиями». Джузеппе Фортунино Франциско Верди — итальянский композитор, центральная фигура итальянской оперной школы, прожил 88 лет. | | далее… | |  There’s a city all of gold
Above the blue, blue sky,
The city gates’re glassy
And the wall is very bright. | | далее… | |  Маша почувствовала, что поезд двинулся с места. Прыгнула на перрон, но сцепка почтовых тележек, в которой она привезла к поезду посылки и письма, стояла слишком близко к краю перрона… Девушка почувствовала сильный удар и нестерпимую боль. И потеряла сознание. | | далее… | |  — Я не знаю с кем вы там лежали, но со мною вы никогда ещё не лежали, — уже более серьёзно, но с чёртиками в глазах, заявила она. — Ой, простите, дорогая, я не так выразился, мы вместе находились, — хотел я сказать. – Находились?! Нет, дорогой, находилась я сейчас, аж ноги гудят, но сама, без вас. | | далее… | |  Был Ёжик мягок «из себя» и толерантен,
В кругу друзей он игл не распускал,
И никаких на нём «родимых» пятен:
Самокритичен, вежлив, не нахал. | | далее… | |  Ещё 50 лет назад даже слово «компьютер» не было известно, а теперь компьютеры выигрывают шахматные партии у чемпионов мира. Бурно развиваются электроника и нанотехнологии. И мне представляется, что, конечно, не при нашей жизни, но где-то в далёком будущем сбудется прогноз героя рассказа… | | далее… | |
Прочитано 225 раз(а) |
