Завтра Мари Росси будет петь в Карнеги Холл. Карнеги Холл, огромное кубообразное здание из бледно-розового кирпича на углу Бродвея и 57 стрит. Центр Манхэттена, центр мировой музыкальной культуры. Нет ни одного великого певца мира, ни одного знаменитого музыканта мира, который бы не выступал на его сцене, как нет ни одного певца и музыканта, который не хотел бы играть и петь в этом концертном зале, но, чтобы выступить в этом прославленном месте, не обязательно быть гением. Да и после Дворцовых театров России с обилием золота и красного плюша, царскими ложами, зал Карнеги выглядит публичной библиотекой, но не за праздником глаз туда идут люди, а за праздником души. Карнеги Холл знаменит не только сценой, но и своими залами, куда стекается весь цвет человеческой культуры, науки и политики. От первого ряда до галёрки сидят люди всех возрастов и национальностей, стран мира и поля деятельности. Всех их объединяет любовь к пению, музыке. И если сделать галерею портретов не только музыкантов, но и гостей, то я уверен, что слушатели перевесят своим разнообразием, славой, влиянием на человечество. Когда в следующий раз будете сидеть в зале, посмотрите направо, посмотрите налево — и вы убедитесь, что я прав.

Когда-то под «близнецами» Торгового центра была пересадка из метро на электрички в Нью-Джерси, и на спуске с эскалаторов стоял бедный скрипач. Людские потоки текли мимо, а он играл каждый день, из месяца в месяц, а когда набрал пять тысяч, то купил себе вечер в Карнеги Холл. Правда, на следующий день он снова был в метро, но не об этом сейчас речь.

В первые годы жизни в Нью-Йорке мне иногда перепадали бесплатные билеты на галерку. Их щедро раздавало местное еврейское общество. Как правило, на концерты мало известных и, я бы сказал, музыкантов-экспериментаторов. То, что неслось со сцены, музыкой назвать было трудно, так как со сцены долетали звуки ссорящихся музыкантов, их требования, угрозы, в лучшем случае — урчание живота и «петушиные бои». Может быть, это музыка будущего, до которого мне не дотянуть, не знаю, но и Ван Гога не понимали, не выставляли и не покупали, а сейчас его работы — самые дорогие картины в мире.

Крутые ступеньки галерки манили вниз, и сидеть под люстрой — не самое милое дело, но жена была музыкант — скрипачка, маленький сын, и, кроме бесплатных билетов, я им ничего предложить не мог… В три года мой сын с толпой маленьких скрипачей что-то пилил на скрипке на этой знаменитой сцене. Не знаю, как идут дела в итальянской опере, но чего в России уж точно нет — это  бесплатных конфет в фойе. Леденцов. Для тех, у кого першит в горле. Чтобы они своим кашлем не мешали во время концерта слушать другим, можно взять конфетки. Please! А уж как американцы любят бесплатное угощение! Может, поэтому в зале мало свободных мест?

Имея два театральных диплома, только в Америке я услышал девиз «SHOW MUST GO ON!», поражающий своей целеустремленностью, преданностью делу. Представление должно идти, несмотря ни на что. Такого в России я не слышал, и спектакли часто отменялись, переносились до лучших времён. За рассказ, который выиграл на конкурсе в журнале «Я», редакция любезно прислала мне два билета на концерт. Как нарочно, жена работает, и мне идти в Карнеги Холл не придется. Надо не прозевать следующий конкурс, выиграть его и получить два билета, но будут ли у Мари Росси её четыре поклонника, которые организовали ее вечер в Нью-Йорке? Кто знает? Как всё сложно, а пока, как говорят в Америке, SHOW MUST GO ON!

Нью-Йорк, Нью-Йорк.